— Ой-йо… — сказал Фредди. — Чего вы деретесь? Вы кто вообще?

Потихоньку просыпались остальные и с удивлением смотрели на неожиданного гостя.

— Это мои родичи, с Кондопоги, — сказал одноглазый. — А этот — неадекватно-агрессивный — этот я не знаю кто. Он с ними.

— Это я-то — неадекватно-агрессивный? — возмутился Гай.

— Я между прочим, у двоек из седьмого конвейера коленвал стырил! — горестно потрогал отбитую голову Фредди. — А вы меня — по кумполу! Какой-то дикий у вас товарищ!

— Это я-то дикий?

— Ну не я же! — потянулся за утренней порцией печенки одноглазый. — Фредди, про коленвал — давай поподробнее.

Фредди потянулся за спину и выложил на каменный пол пещеры металлическую деталь.

— А это в корне меняет дело! — заявил хозяин пещеры. — Дядя Миша, пора просыпаться! У нас тут перспектива нарисовалась!

Глава 3,

в которой очень много работы

Время суток здесь не менялось — и с чего бы? Лучи местного солнца рассеивались искусственным куполом, и не доставали до дна Разлома. Трещина — пятнадцать километров в длину и три — в поперечнике, в самом широком месте, была вотчиной мрака и полумрака. Небольшое количество электрических фонарей, закрепленных на отвесных скалах ввинченными в породу кронштейнами, давали неровный желтоватый свет, который едва-едва пробивался сквозь постоянный туман.

В полутьме копошились люди. Тысячу двести разъедаемых ядовитыми испарениями и впитывающих смертоносное радиоактивное излучение каторжан добывали мумиё. На старой Терре тоже было своё мумиё — но с этим оно не имело ничего общего. Или имело — эксперты все давно вымерли, как те ископаемые организмы, которые время от времени находили в отвалах породы. Заветной мечтой каждого обитателя Разлома было найти жилу — богатый на маслянистые комки слой. Жила — это жизнь. Это препараты, питание, батареи, респиратор — если ты в основе. И отсутствие побоев и еда — если ты простой работяга.

Убийцы, пираты, наркоторговцы и другие отбросы общества, которых не казнили по каким-то причинам (запрет на смертную казнь, явка с повинной, сотрудничество со следствием) теперь обитали здесь, тяжким трудом отвоевывая у смерти каждый новый день в заранее проигранной битве. Их не могли или не хотели убивать, и при этом — не желали видеть в социуме.

«Инис Мона» — Гай вспомнил название этой корпорации с Рованиона. Она специализировалась на испытаниях новых медицинских технолгий на людях! Совершенно точно — эльфы ставили эксперименты на человеческом материале, используя преступников как подопытных крыс. Они специально выкупали такие экземпляры у планетарных правительств и Конфедерации — чтобы пичкать их непроверенными препаратами, устанавливать экспериментальные аугметированые или кибернетические части тела. Или заставлять добывать мумиё.

Рабство ли это? Торговля людьми — определенно. Однако, при этом эльфы соблюдали определенные приличия — они действительно старались использовать только преступников и злодеев. Гай, например, преступником и злодеем не был. Убийцей — это да, тут даже сомнений не возникало. Ровно настолько, насколько можно считать убийцей любого воина. Или любого монарха. А раз есть один такой Гай Кормак — то нет никакой гарантии что десятки и сотни в общем-то неплохих людей не находятся в Разломе. Или в другом подобном месте…

— Кто-то разбирается в технике? — спросил одноглазый.

Рыжий и белый подняли руки:

— У нас был автосервис…

— Конвейер починить сможете?

— Если перед этим внимательно посмотреть, как работает целый, и что там к чему прикручено — то скорее да, чем нет.