— Ну что ж, други! — подытожил дядя Миша. — Надо крепко думать. Ситуацию нужно менять — это и ежу понятно. И конвейер нам нужен свой собственный — это тоже понятно. С нашим прибытием картина поменялось — не было тут никогда пятерых медвежаток сразу, да и наше zelenoglazoe taksi с мощными апперкотами дорогого стоит… Утро вечера мудренее — спим, потом решаем.

И, повалившись на топчан, медвед спустя каких-то пару секунд по-богатырски захрапел.

— Вlyat', — сказал одноглазый. — Он храпит так, будто у него в глотке дизель-электрический генератор. И как тут уснуть?

Со страдальческим выражением лица он улегся на бок и тоже захрапел во все горло.

— А сторожить кто будет? — удивился Гай.

Медвежатки только фыркнули и тоже завалились спать.

— Дал Бог товарищей! Ну, с медведями жить — по-медвежьи выть! — скорбно пробормотал парень, пытаясь пристроить какое-то тряпье, которое тут лежало вместо подушки так, чтобы оно закрыло сразу два уха.

Храп у дяди Миши был просто жуткий — на уровне инфразвука. Вторили ему и медвежатки, составляя диковинный храпящий хор. Но минувший день даже для организма с атенрайской генетикой и яррской закалкой всё-таки оказался очень выматывающим, и Гай спустя какое-то время провалился в объятия сна.

* * *

Ему снилось, что кто-то пытается сожрать его печенку, а давешний эльф в черном плаще советует присыпать ее толченым чесноком и полить бальзамическим уксусом, потому как такое сочетание услаждает нёбо и радует душу.

— Фу, нахрен! — Гай подскочил с топчана и осмотрелся.

Рашены продолжали спать, но со стороны входа в пещеру слышалось какое-то лязганье. Очень тихое, на самой границе восприятия — дзинь-с-с-с-с… И спустя несколько секунд снова — дзинь!

Кормак на цыпочках подкрался к самому краю и замер, прижавшись спиной к стене. Дзинь-с-с-с-с! Дядя Миша вдруг перевернулся на бок и перестал храпеть, лязганье тоже прекратилось. Через некоторое время звук возобновился, явно приближаясь.

Первой показалась рука. Точнее — протез. Тонкие пальцы, все сплошь из острых лезвий, уцепились за край утеса и впились в мельчайшие трещины в камне — дзинь! Потом неведомый лазутчик подтянулся, явно используя сервоприводы — с-с-с-с — и появилась голова.

Аугметированные глаза, козлиная бородка и еще не тронутая язвочками кожа — киборг вытянул шею и осматривался.

— Дац! — кулак Гая, обмотанный полотенцем треснул его прямо по макушке, а потом парень ухватил шпиона за кадык, втащил внутрь и добавил уже ногой — под дых. — Бац!

— Зачем сторожить — говорили они. Киборги заняты — говорили они! Что это за Эдвард Руки-ножницы — вот что я спрашиваю!

— Это не Эдвард, — сладко потянулся, просыпаясь, одноглазый. — Это Фредди.

— Что то — херня, что это — херня… — угрюмо проворчал Гай. — Кой хрен он тут лязгает? Глянь, какие у него когти!

— Пф-ф-ф! Это Фредди, мы с ним тут общались, пока меня те упыри из двоек не достали. Они его ненавидят — у него реактор, а не батареи. Гоняют его по всему Разлому в мечтах этим реактором завладеть… Несчастный, можно сказать, человек. А ты его — дац! По кумполу!

— Ой-йо… — сказал Фредди. — Чего вы деретесь? Вы кто вообще?

Потихоньку просыпались остальные и с удивлением смотрели на неожиданного гостя.