Грег быстро остановился, включил сигнал поворота и терпел гудки сзади до тех пор, пока машина, которую он заприметил, не отъехала от бровки. Он втиснул микроавтобус на ее место. Они вышли. Улица с этой стороны была в тени; блошиный рынок находился на солнечной стороне.

— Что дальше? — спросил Грег.

Он смотрел на Неда. А не на его отца. В этом по-прежнему было нечто пугающее.

С другой стороны, кто, если не он, в самом деле? Нед бросил взгляд на отца.

— Полагаю, мы походим тут. Пройдемся по этому рынку, потом обратно, к римским достопримечательностям?

— Они, наверное, закрыты. Но, да. Ты… ничего не чувствуешь? — снова спросил Эдвард Марринер. Каждый раз, когда он это произносил, у него на лице появлялось это выражение тревоги.

Нед покачал головой.

— Нет, но у меня не очень хорошо получается, а эти ребята умеют ставить защиту. Поверь мне, я тебе скажу, если уловлю что-нибудь.

— Ты мне там не сказал.

Мягкий тон, но брови приподняты, это выражение Нед очень хорошо знал. Первое «отеческое» замечание за день. Собственно говоря, он ожидал большего. Все изменилось.

— Я говорил тебе, ничего не произошло, пока мы были на противоположных концах раскопок. Я же не мог попросить его подождать минутку, пока я схожу за папой. — Он посмотрел на противоположную сторону улицы.

Там было шумно и многолюдно, веселые люди вышли погулять в праздничный день. Парень с грузовичка продавал куски пиццы и безалкогольные напитки, еще один торговал рожками мороженого. Там были столики с поношенными туфлями и рубашками, продавались старые пластинки, книги, стулья, трости, горшочки с медом и оливковым маслом, юбки и купальники, кухонные принадлежности, керамика. Очень высокий и очень темнокожий человек в ярко-красной африканской одежде продавал наручные часы по пять евро. У другого были сельскохозяйственные орудия: лопаты, мотыги, грабли. Тачка на колесах. Нед увидел парня своего возраста, который держал старый ржавый меч и смеялся.

Почему бы ему не смеяться весенним днем?

— Ладно, подробности! Какую женщину мы ищем? — спросил Грег. Он сделал вид, что достает воображаемый блокнот, в духе полицейского, ведущего расследование. — Опишите подозреваемую.

Нед этого тоже ожидал и побаивался. Как описать Изабель? Как можно ее описать? Он пожал плечами.

— Так это не получится. Ты так просто ее не заметишь. Но она… высокая, у нее рыжие волосы, по-моему, такие золотисто-каштановые. Но ведь они могут быть спрятаны? Она выглядит молодой, но не… не по-настоящему молодой, если вы меня понимаете.

— Понятнее некуда, гражданин, — кисло произнес Грег. — По крайней мере, она хорошенькая?

Нед посмотрел на него, а потом на отца. Он вспоминал.

— Вы даже представить себе не можете, — ответил он. Перешел дорогу и вышел на солнечный свет, пробираясь между автомобилями, а отец с Грегом последовали за ним.

Она провела эту ночь на кладбище.

Когда поднялся ветер и стало холодно, она завернулась в украденную шаль, а потом пошла в семейный склеп, который знала. Тела уже давно исчезли: надгробия треснули и проломаны, их разграбили в поисках ценностей, которые могли похоронить вместе с покойниками. Но старый железный ключ оказался спрятанным там же, где все эти столетия.

Каждый раз, когда она приходила сюда, она ждала, что ключ исчезнет, — его найдут, или потеряют, или то, или другое. Он будет потерян для нее, потому что был найден. Каждый раз он по-прежнему лежал под камнем.

Прикрывающий вход валун был тяжелым, но она знала способ отодвинуть его. С другой стороны, на этот раз замочная скважина заржавела наглухо.