Он услышал свой голос:

— Я почувствовал ее на кладбище. Представления не имею, когда она там была. Возможно, давным-давно, как в том, другом месте, но я ее действительно почувствовал.

Внезапно Фелан весь обратился в слух.

— Сама Изабель, не просто ощущение ее?

Нед кивнул:

— Изабель.

Он сам произнес ее имя.

Мужчина поднял голову. Он смотрел вниз, на долину, словно пытаясь увидеть вдали Арль. В лунном свете он казался серой тенью, удаляющейся от них. Свет из виллы падал на траву, на каменные ступени, струился из окон, далеко от того места, где они стояли.

— Если так, то она была там теперь. Она знала Лез-Аликам. Мы все знали.

— О чем это вам говорит? — спросила Кейт, и ее голос прозвучал резко. «Она тоже понимает, что он уходит», — подумал Нед. Тот мир, который они нашли.

— Кое о чем, — ответил Фелан. И посмотрел на Неда. — Еще раз спасибо.

— Я и сам не знаю, почему это сделал.

— Я тоже не знаю, — сказал Фелан. — Потому что он мошенничал?

— Я тоже иногда мошенничаю, — признался Нед. — Я даже взял эссе у… — Он не договорил. Эта мысль показалась ему отчаянно глупой.

Он увидел, как сверкнули в темноте белые зубы.

— Возможно, я очаровал тебя своей любезностью? — рассмеялся Фелан. И покачал головой. — Я ухожу. Вспоминайте меня, если это конец.

Он повернулся и зашагал по траве. Нед обнаружил, что не может ничего сказать.

— Как же вы… Как вы попали сюда? — снова Кейт.

У Неда возникло ощущение — как тогда, в монастыре, — что она пытается удержать его здесь, удержать вопросами, не отпускать его в ночь.

— Сейчас услышите, — ответил Фелан, не оборачиваясь. Он и тогда, в монастыре, тоже не обернулся.

Они смотрели, как он прошел мимо бассейна и лаванды к железным воротам. Ворота были закрыты и заперты. Датчики движения включились, когда он подошел, и они вдруг увидели, как он взялся обеими руками — одна из них была забинтована, ранена кинжалом, — за решетку и не спеша перепрыгнул через нее, с легкостью, казавшейся абсурдной.

Они стояли и слушали.

Через несколько секунд до них донесся рев мотоцикла на темной дороге, а потом они услышали, как он удаляется и замирает. Нед потянулся внутрь себя, но в конце концов знакомый серебристый свет померк, — как он догадался, — где-то внизу, у конца дороги, где она встречалась с главным шоссе и городскими огнями.

— Нед? Кейт? С вами все в порядке?

Голос его матери, с террасы. Он видел ее там, стоящую на свету.

— Мы в порядке, мам.

— Идите в дом. Мы собираемся поесть, потом поговорим.

— Уже идем.

Мать повернулась и вошла в дом.

У Неда в воображении возникла картинка, похожая на старое фото, как он ребенком играет с друзьями в сумерках. Лето, свет меркнет, и голос матери — слабый, но ясно слышный, — зовет его домой. В ванну и в постель.

— Почему ты ему сказал? — тихо спросила Кейт.

— Не знаю. Может, потому, что он не умеет летать.

— Кадел тоже теперь не умеет.

— Я знаю.

Несколько мгновений Кейт молчала.

— Между прочим, я не считаю тебя глупцом.

Он взглянул на нее.

— Я могу им быть.

— Мы все можем, — сказала Кейт Уэнджер и поцеловала его в губы в темноте, на ветру.