С другой стороны, сегодня — необычный день, если Нед что-то понимает в том, что ему постепенно открывалось. Он стал опасаться подозрительных совпадений. И пока он об этом думал, тихо стоя на дороге, животное подняло голову и посмотрело на него.

Считается, что кабаны близоруки, но этот, казалось, уставился прямо на Неда. Оба долго стояли неподвижно. Нед думал, что должен чувствовать себя глупо, глядя прямо в глаза животного, но почему-то не чувствовал.

Потом кабан повернулся, не спеша, но решительно, целеустремленно, и пошел к лесу на дальнем краю луга.

Пошел доложить? Ждал ли он здесь именно Неда? Или это слишком безумная мысль? Имеет ли все свое значение здесь, в лесах и полях, или ты слегка свихнулся — или не слегка, — если позволяешь себе так думать?

Он тряхнул головой. Как можно разобраться, что имеет значение, а что — нет, когда ничего не понимаешь? Ответ — нельзя. И поэтому, сказал он себе, держись от этого подальше.

Вот почему он собирался сказать Кейт Уэнджер, что они сегодня не пойдут в развалины Антремона. Только не в канун Белтейна, когда, как верили кельты, открываются врата между миром живых и миром мертвых после того, как сядет солнце.

Художественная студия, прогулка и китайский суп в городе прекрасно подойдут Неду, большое спасибо.

Нед смотрел на то место на краю леса, где скрылся кабан, но там нечего было видеть. Он пожал плечами и снова побежал трусцой. У нижнего конца дороги, даже не подумав, он повернул налево, потом направо, в сторону Экса. Машин было много, бежать было не так уж приятно, но он не смог бы одолеть расстояние до горы Сент-Виктуар на востоке и не собирался возвращаться к башне.

Мелани рассказала ему о стадионе и о беговой дорожке на краю города. Указатель «Стадион» попался ему еще до того, как он достиг кольцевой автострады. Дорожка там должна быть обычной, знакомой, несложной. По ней бегаешь кругами, никаких сюрпризов.

Там бегало еще несколько парней старше его в голубых футболках и шортах. Нед присоединился к ним, они пробежали несколько кругов против ветра. У него все еще болело плечо. Оказалось, что они из военного училища, находящегося дальше по дороге. Нед вспомнил грубый анекдот о французской армии и как научиться бегать, но решил, что рассказывать его было бы неразумно.

Двое из них бегали вполне прилично, и Нед подстроился под их темп. Он не был уверен, что они довольны обществом более молодого парня. К тому же они, кажется, приняли его за американца, что было еще хуже, как он догадывался. Поэтому он выдавил из себя несколько слов на французском о погоде и о том, что пытается продолжать тренировки, пока живет здесь, и это, по-видимому, немного помогло. Они не пытались убежать прочь или наброситься на него и поколотить, если уж на то пошло.

Большинство курсантов побежали через поле, когда прозвучал свисток учителя, но один из них пробежал еще три круга вместе с Недом, помахал рукой на прощание и отправился вслед за остальными.

Приятно было видеть даже такой простой дружеский жест.

Жизнь, которую Нед должен был считать нормальной, все-таки продолжалась. Ему предстояло написать эссе, занести в журнал количество миль, проделанных на тренировке, он собирался отправить электронной почтой домой еще несколько шуток и снимков. Может быть, он снова найдет здесь этих ребят или других. Может, покатается на скейтборде — он видел трамплины южнее беговой дорожки. Позднее, возможно, он загрузит несколько новых песен из «Ай-Тьюнз». Собственно говоря, надо сделать это сегодня: мать открыла для него месячный кредит, и он его еще не использовал, а сегодня — последний день апреля.