Почуял Роман неладное, в душу оно заселилось, как плесень в амбар. Тут еще в окне Никифор, весь избитый, помаячил, мол, выйди ненадолго. Что то понадобилось скотнику срочно – ни жить, ни быть.

– Тогда я пока на крыльце посижу, – осторожно поднимаясь из за стола, пробурчал он. – Покеда ты допекашь тут. Кликнешь, как готово будет.

– Ага, посиди, посиди, – не глядя на мужа, и, как ему показалось, вздохнув с облегчением, ответила Капитолина. – Я быстрёхонько.

– Ну, ну, – кивнул Роман, взглянул еще раз, прищурившись, на жену. Потом поиграл желваками и, пожав плечами, вышел в сени.

Скотник его подозрительность только усилил. Придвинув опухшую, всю в синяках, физиономию, вдруг попросил закурить.

– Ты меня за этим сюда вызвал? – негодующе произнес Роман, доставая из кармана штанов кисет. Скотник постоянно стрелял у него курево, поскольку у самого такого табаку отродясь не водилось.

– Нет, не за энтим, – Никифор долго сворачивал цигарку, подозрительно осматривал окрестности, топтался и явно не спешил выкладывать главное, зачем пришел. – Вернее, не токмо за энтим.

– Кто тебя так отбатаганил?

Закуривая, Цыпкин сморщился, словно от боли в опухших скулах.

– Да есть кому… – загадочно произнес, выпуская струю дыма в сторону ближайшего окна. – Не понравилось кой кому, что я в нужный час в нужном месте оказался и кое чо засек, значит… Свидетелем стал, короче… Важным, заметь!

– Чо ты мелешь? Говори толком, кого это… ты так удачно подглядел? – Роман начал терять терпение. – А то мне обедать пора. Пустомеля…

– Обедать, говоришь? От обеда и я бы не отказался. За хорошей закуской то не грех и… Пошто бы не покушать?!

Ответить Сидорук не успел: Капитолина выбежала на крыльцо:

– Ты будешь обедать или…

Увидев непрошеного гостя, она словно проглотила язык. Роман подозрительно переводил взгляд со скотника на испуганную жену, ничего не понимая. Быстрее всех сориентировался гость:

– Вот и я говорю, Капитолина батьковна, – подхватив мысль, он начал заискивающе развивать ее. – Что от обеда хорошего бы не отказался. А, наоборот, завсегда готовый… Во как…

– Это с каких пор? – схватил его Роман за ворот рубахи. – Когда это мы тебя к столу приглашали? Что ты все вокруг да около? Говори, что принес, да уматывай!

– Тебе что, рыбки жалко? Ты что такой грубиян?! – вдруг вступилась за Цыпкина Капитолина. – Так я запекла ее много, проходите за стол, всем хватит.

Роман глубоко вздохнул, начал вращать глазами, у него явно не хватало слов, чтобы выразить клокотавшее внутри негодование. Так и не подобрав подходящих слов, он оттолкнул Цыпкина, плюнул и пошел прочь от крыльца.

Никифору стоило больших усилий его догнать.

– Погодь, Роман Николаич, чаво ты… сразу гневаться, – лопотал он, кое как сдерживая дыхание. – Шуткую я, иди обедай, твой дом, твое семейство, кушай спокойно, чаво с пьяницы возьмешь… Тем более, сегодня мне голову стрясли так – и не упомню ни хрена, чаво сказать то хотел…

Роман остановился, схватил скотника за грудки, приподнял над землей так, что затрещала рубаха, и встряхнул:

– Я тебе покажу, гниль вонючая, как воду мутить! Говори, кто и за чо тебя так… отделал? Иначе тебя… родная мать не узнат.

– Чаво ты, Роман Николаич… Не помню. Забудь про меня, будто и не приходил совсем. Господь с тобой…

Капитолина подскочила, повисла на муже:

– Отпусти ты его, Христом богом прошу. Что ты по пустякам устраиваешь скандалы, а?

Роман отпустил скотника, вырвался из объятий жены, оттолкнув ее, вышел из ограды и направился к трактору.