— Я была для него только как средство для достижения собственных целей. Ему просто надо было проверить компанию моего отца. Возможно, он руководствовался иными мотивами, чем охотники за богатыми невестами, но результат тот же. Он просто использовал меня.

— Ты действительно можешь отделить Шеридана от Саймона?

Эмилия печально улыбнулась бабушке:

— Я сама создала Шеридана Блейка. И, как Пигмалион, влюбилась в свое создание.

— Но это тот же человек, и не важно, как его зовут.

— Нет. Человек, вторгшийся в мою жизнь, хотел лишь использовать меня для достижения своей цели. Шеридан Блейк любил меня. Хотя, конечно, его любовь была нереальной. И он сам был нереальным.

Леди Геррит подняла глаза к небесам.

— Вот теперь я откровенно жалею, что ты унаследовала мое упрямство.

— Не знаю, как объяснить матери и отцу все случившееся.

— Я считаю, что они неизбежно должны узнать правду. Они заслужили того, чтобы знать правду. — Конечно, — леди Геррит откашлялась, — если у тебя нет никакого другого плана.

Да, у Эмилии имелся план, но он, к сожалению, не имел отношения к правде, которую она расскажет родителям, или доказательству невиновности дяди. Однако она понимала, что бабушка никогда не одобрит ее действий.

— Когда все закончится, боюсь, бабушка, нам придется расплатиться за все.

Холодный ветер ворвался сквозь аркообразные окна Равенвудской церкви и принес с собой запах сырой травы. Саймон прислонился плечом к каменной стене и посмотрел на дверь, за которой он совсем недавно занимался любовью с Эмилией.

Первые лучи просыпающегося солнца тронули влажную траву, прогоняя ночные тени. Саймону хотелось, чтобы солнце стерло и его собственные сомнения и страхи.

— Это напоминает мне о тех временах, когда наш полк сражался в разрушенной церкви рядом с Коруной, — сказал Дигби, бросая толстое шерстяное одеяло на каменный пол. — Не могу сказать, что завидую вам, сэр.

Саймон улыбнулся:

— Еду, в конце концов, всего лишь на несколько дней.

— О да. — Дигби почесал подбородок, глядя на продукты, которые он поставил в углу комнаты. — У нас осталось три дня, чтобы найти преступника. Надеюсь, у вас есть план.

Саймон, немного помолчав, произнес:

— Сегодня ночью я проверю бумаги Стенбери и Уиткома.

— А если вы ничего не найдете?

— Тогда мы приготовим ловушку. И будем надеяться, что тот, кого мы ищем, испугается и попадется в нее. — Саймон почесал в затылке. — Встретимся здесь завтра. Если возникнет необходимость, мы обсудим детали позже.

Дигби нахмурился:

— Я думал, что сегодня ночью буду с вами, сэр.

— Я хочу, чтобы вы проследили за Эмилией. У меня такое чувство, что она готова совершить какую-то нелепость.

— Но, сэр, вам будет нужен кто-нибудь сегодня.

— Со мной все будет в порядке.

— Сэр, не обижайтесь, но вы снова слишком опрометчивы.

Саймон улыбнулся:

— Дигби, я просто проникну в два дома, думаю, что справлюсь один. Дигби вздохнул:

— Есть, сэр. Я присмотрю за мисс Мейтленд. Вам не следует волноваться за нее. Уверяю вас, она не попадет в беду.

Эмилия сильнее закуталась в шаль, надеясь, что черный цвет поможет ей спрятаться в тени сада около дома Лоренса Стенбери на Куин-сквер. Она выскользнула из дома после одиннадцати, убедившись, что никто ее не видел. Еще сегодня она решила попытаться найти в письменном столе в библиотеке Лоренса свидетельства его связи с контрабандистами. Но теперь ей стало казаться, что тот решил провести всю ночь в библиотеке.