— Ну, мой–то — другое дело.

— Как ты его потерял?

— Старая история. Как–нибудь в другой обстановке расскажу.

— А почему он не желает связаться с тобой? Ах, вот они, эти тягостные вопросы. Варианты их безграничны. А она продолжала допытываться:

— Скажи мне, в каком ты окажешься положении, если он не объявится?

— Представь себе положение человека без денег, без родных, без работы.

— А как ты раньше жил?

— Тысячами ворочал, а остались одни десятки.

— Чем ты занимался?

— Ничем.

— Почему бы тебе не подыскать работу?

— Любая работа ничего не стоит но сравнении с той, которую мог бы устроить отец.

— Не понимаю.

— Просто поверь мне.

– 3аймись торговлей.

— Капитала нет и опыта.

— Устройся на службу.

— Нет профессии, нет рекомендаций. — После паузы добавил: — Факт остается фактом: я ни на что не гожусь.

— Кроме любви, — сказала она, игриво перебирая волосы на его груди.

Он улыбнулся в темноте.

— Видишь, как жизнь нас мотает.

— Да, дело сложное. А муж мой — ненадежная опора. — До чего же он стар.

— Верно. Я бы сказала больше: он из тех стойких долгожителей, о которых говорят, что смерть про них забыла.

— Да, жизнь его в любом случае дольше, чем жизнь тех денег, что у меня остались.

— Послушай, он может что–то учуять. Нам больше не надо встречаться.

Он прижал ее руки к своей груди и сказал:

— В случае чего сбежим.

— Я готова, но что мы будем делать дальше?

— Боже мой, даже любовь не имеет ценности без помощи моего отца.

— Ты думай, а не мечтай.

— Ты хочешь сказать, что нам нужно подождать?

— Смерть.

— На пути к ней мы по опередим. Иногда мне кажется, что он меня похоронит. Он абсолютно ничем не болеет, а у меня и печень, и увеличенные миндалины. Кроме того, он очень подозрительный. Боюсь, что я больше не смогу приходить к тебе.

— Я тогда сойду с ума.

— Я тоже, а что толку?

— Ожидать — несерьезно, бежать — бесплодно, телефонный звонок остается мечтой.

— А что же делать?

— И правда, что делать?

— Мне кажется, остается только бежать.

— Никогда.

— Тогда — ждать.

— И не ждать.

— Ну а что? Что?

— Ох, раз уж мы такие нерешительные, лучше прекратить наши свидания.

Он зажал ей рот ладонью — Нет уж, лучше умереть.

— Смерть, — выдохнула она и, словно подсказывая, повторила: — Конечно, смерть.

Он внутренне содрогнулся от того, каким тоном она это сказала. Нервы напряглись до предела, сердце дало перебой. Воцарившееся молчание давило. Он спросил:

— Ну, что ты вдруг замолчала?

— Устала. Не задавай мне больше вопросов.

— Но мы ведь так ничего и не придумали.

— Я не вижу выхода.

— И все же он наверняка существует.

— Какой?

— Это я тебя спрашиваю.

— А я тебя.

— Я надеялся, что ты вот–вот скажешь что–то важное.

— Нет у меня никакого мнения на этот счет. Но есть мечта, вроде твоей об отце. Как можно скорее унаследовать эту гостиницу, деньги и все имущество. И никогда не расставаться с тобой.

— Ах-х…

— Наша с тобой общая беда — когда мы не способны действовать, то предаемся мечтам.

— Но ведь мечта иногда внезапно сбывается.

— Как?

— Ну, просто сбывается сама собой.