Нет никаких сомнений в том, что большую часть этой беседы «Премьер» вырежет, и все же заметим, что стоило фотографу журнала (пробравшемуся сюда вместе с нами на хвосте у Г. Г. и Д. Ф.) поинтересоваться вслух насчет возможности сделать пару хороших портретных снимков победителей на церемонии со статуэтками в руках, как Макс тут же вклинился и объявил, что у него есть идея для идеального фото на первую страницу для этой самой статьи. На предложенном снимке должен быть сам Макс Хардкор с несколькими статуэтками AVN Awards (которые он обещает или честно выиграть, или заполучить другими способами), сидящий в очень красивом, похожем на императорский трон кресле, а это кресло, в свою очередь, установлено на усаженном пальмами бульваре на знаменитом Лас-Вегас-Стрип (чтобы фотограф уловил побольше смазанного неона и достаточно фаллических зданий на заднем плане), в окружении свиты полуодетых старлеток, которые или в экстазе прильнули к нему, или простираются к его ногам, или и то и другое одновременно. Важно заметить, что в голосе Макса, пока он накидывает описание будущего фото, нет различимых иронических кавычек, как нет иронии, неловкости или сомнений на его лице; серьезность, с которой он нам все это рассказывает, можно сравнить разве что с серьезностью Ирвинга Тальберга. Ваши корреспонденты тут же начинают активно лоббировать идею Макса, рассуждая, что такое фото послужит прекрасной иллюстрацией для истории, в которой Макс предлагает сделать это самое фото, – т. е. оно подчеркнет его манию величия гораздо лучше, чем простой репортаж, – но фотограф «Премьера» никудышный актер и так плохо скрывает свое презрение к эгоистичным фантазиям Макса, что атмосфера в номере становится неестественной и какой-то неоднозначно враждебной, и остаток интервью похож скорее на пшик, и Дик Филт подытожил, что мы не смогли, по его словам, «проникнуть в суть того, что значит быть Максом Хардкором».

Пятнадцатая ежегодная церемония AVN Awards вообще-то разбита на два вечера, и настоящему «Оскару», по мнению Макса Х., стоило бы у них поучиться: «В первый вечер вручают награды за всякое дерьмо – лучшая упаковка, маркетинг, лучший гей и прочая херня. Кому вообще интересно смотреть на подобную херню?»

Пятничная церемония действительно лаконична, ее проводят в другом зале «Сезарc Паласа», поменьше. Среди эфемерных категорий: «Лучшая видеография», «Лучший сценарий», «Лучшая режиссура», «Лучшая музыка». Номинанты в каждой категории перечислены в программке, но со сцены объявляют только победителей, да и тех – по четыре за раз, аплодисменты не поощряются, и ведущий говорит каждому новому квартету победителей: «Если вы побыстрее подниметесь на сцену и поторопитесь, то это очень поможет». Из еды на пятничной церемонии только большие блюда с овощами и соусом для макания рядом с платным баром. Ведущий сегодня – вовсе не хедлайнер Роберт Шиммел, а гипоманьяк по имени Дэйв Тайри, который шутит со скоростью 78 оборотов в минуту, а шутки у него примерно такие: «Если бы бог не хотел, чтобы мы дрочили, он бы сделал нам руки покороче». В зале присутствует от силы тысяча человек, многие из них лишь слегка принарядились, ни о какой рассадке гостей и речи не идет, все ходят туда-сюда, общаются и к происходящему на сцене относятся так же, как к пианисту на коктейльной вечеринке.

Вопрос. $4 000 000 000 и 8000 новых релизов в год – почему взрослое кино так популярно в этой стране?

Ответ. Режиссер и избранный член Зала славы AVN Ф. Дж. Линкольн: «То, что его называют „взрослым“, даже забавно.