|
На оранжевых стульях на самом деле сидит где-то, наверно, две трети из общего числа людей. Предпосадочный дирижабельный ангар пирса 21 не так плох, как, скажем, Нью-Йоркский центральный вокзал в 17:15 по пятницам, но и мало напоминает царство бесстрессового балования, описанное в брошюре «Селебрити», которую сейчас не я один листаю с тоскливым видом. Многие также читают Fort Lauderdale Sentinel или таращатся на других с пустым взглядом пассажиров метро. Парень в футболке с надписью «Sandy Duncan's Eye» что-то вырезает на пластмассе своего стула. Здесь довольно много пожилых людей, которые путешествуют с реально отчаянно пожилыми людьми – явно родителями пожилых людей. Несколько мужчин на разных рядах с каким-то военным профессионализмом производят походную сборку-разборку своих видеокамер. Хватает и пассажиров с внешностью WASP. Многие из них – пары лет по двадцать – тридцать, явно молодожены, проводящие свой медовый месяц, судя по тому, как они складывают друг другу голову на плечо. Мужчинам после определенного возраста нужно просто запретить носить шорты, решил я: их ноги такие безволосые, что это даже жутко, кожа кажется оголенной и едва ли не плачет по волосам, особенно икры. Это практически единственное место на теле, где вообще-то даже хочется, чтобы у пожилых мужчин было больше волос. Не результат ли многолетнего ношения штанов и носков – это самое малоберцовое облысение? Смысл пронумерованных карточек, оказывается, в том, что надо ждать в этом дирижабельном ангаре пирса 21, пока не выкрикнут твой номер, и тогда отправляешься на погрузку «лотами». Т. е. номер означает не конкретно тебя, а целую подтолпу отдыхающих, в которую ты входишь. Некоторые ветераны 7НК поблизости говорят мне, что 7 – не лучший номер, и советуют устраиваться поудобнее. Где-то за большими серыми дверями и кипучими очередями в туалеты – пуповинный коридор, ведущий, как я полагаю, на сам «Надир», представший нам в южных окнах высокой белой стеной беспросветной белизны. В приблизительном центре ангара – длинный стол, где женщины из Steiner of London Inc. с кожей сливочного цвета в медицински-белой форме бесплатно накладывают макияж и проводят консультации о коже для ожидающих посадки женщин, настраиваясь качать деньги. Дама и БОЛЬШОЙ ПАПОЧКА из Чикаго – на самом южном ряду ангара, играют в «Уно» с другой парой, оказавшейся их друзьями с круиза «Принсесс Аляска» 1993-го.
Теперь я пишу, как бы прислонившись задницей к западной стене ангара, сделанной из покрашенных в белый бетонных блоков, как стена бюджетного мотеля, и какой-то странно липкой. К этому моменту я разделся до брюк, футболки и галстука – галстук выглядит так, будто его постирали и выжали. Потение уже потеряло эффект новизны. «Селебрити крузес» посредством набитых битком публичных мест ожидания без кондиционеров и с неощутимой вентиляцией напоминают нам о том, что́ мы – среди прочего – оставляем позади. Сейчас 12:55. Хотя в брошюре сказано, что «Надир» отходит в 16:30 по восточному времени и что погрузиться можно в любое время с 14:00, здесь как будто уже собрались все тысяча триста семьдесят четыре пассажира «Надира» плюс, должно быть, немалое число родственников, провожающих и т. д. Большое преимущество, когда пишешь какую-нибудь статью о своем опыте: в мрачные периоды вроде этого предпосадочного дирижабельного ангара можно отвлечься от ощущений этого опыта, как бы сфокусировавшись на моментах потенциального интереса для статьи. Как раз теперь я впервые вижу тринадцатилетнего мальчика в парике. Он предподростково развалился на стуле, закинув ноги на какую-то ротанговую корзину, пока с ним нон-стоп разговаривает – я уверен – его мама; он таращится в ту особенную даль, куда таращатся люди в местах массового публичного стазиса. Парик у него не из ужасных черных блестящих нелепых париков Говарда Коселла, но это не спасает: он странного оранжево-коричневого оттенка, а текстура – как у париков ведущих местных новостей: если встрепать волосы, парик сломается, а не встреплется. |
