И теперь мы проходим маленькие корабельные магазинчики с обшивкой из тика – «Гуччи», «Уотерфорд» и «Веджвуд», «Ролекс» и «Раймонд Вейл», – и джаз трещит и прерывается объявлением на трех языках насчет «Welcome» и «Willkomen» и того, что через час после отплытия состоится обязательная учебная тревога.

В 15:15 я внедрен в каюту 1009 «Надира», и немедленно почти целиком съедаю корзину с бесплатными фруктами, и откидываюсь на реально хорошей кровати, и барабаню пальцами по набитому животику.

6

Отплытие в 16:30 оказывается мероприятием не без вкуса, с крепом и гудками. На каждой палубе снаружи есть галереи с релингами из какого-то очень хорошего дерева. Сейчас пасмурно, и океан внизу темный, пенный и т. д. От него пахнет не столько рыбой или океаном, сколько просто солью. Наш гудок еще более планетопотрясающий, чем гудок «Вестердама». Большинство из тех, кто нам машет, – отдыхающие у релингов на палубах других мегакораблей 7НК, тоже сейчас отбывающих, так что это сюрреалистическая сценка – невольно представляешь, как мы пройдем по всем Западным Карибам параллельно, все время маша друг другу. Причаливание и отплытие – те два раза, когда капитан мегалайнера действительно управляет кораблем; и капитан «MV Надир» Г. Панагиотакис разворачивает нас и направляет нос в открытое море, и мы – большие, белые и чистые – встаем под парус.

7

Все первые два дня и ночи стоит непогода, с пронзительным ветром и волнением на море, пена бьет в стекло иллюминатора и т. д. 40+ часов мы как будто отдыхаем на люксовом круизе по Северному морю, и персонал «Селебрити» ходит с видом сожалеющим, но не извиняющимся, и, справедливости ради, трудно винить «Селебрити крузес инк.» за погоду.

В ветреные дни, как первые два, пассажирам рекомендуется наслаждаться видом с релингов на подветренной стороне «Надира». У единственного парня, который хоть раз пытался присоединиться ко мне на ветреной стороне, унесло очки, и он не оценил мое замечание, что для наблюдения за видами в условиях высокой ветрености лучше подходят очки с загибающимися за уши дужками. Я все ждал, когда кто-нибудь из команды наденет традиционный желтый дождевик, но не дождался. Созерцанием я чаще всего занимался у релинга Палубы 10, так что море было далеко внизу, и звуки его плеска и волнения долетали оттуда, похожие на прибой, а визуально это больше напоминало смывание в унитазе. Никаких плавников в зоне видимости.

На неспокойном море ипохондрики заняты тем, что каждые пару секунд проверяют пульс в желудочной области и гадают, вдруг то, что они чувствуют, – начало морской болезни, и/или прикидывают точный уровень ощущаемой морской болезни. Но в плане морской болезни оказывается, что неспокойное море – примерно как сражение: никогда не знаешь наперед, как отреагируешь. Испытание глубинной и неуправляемой начинки человека. У меня морской болезни не оказалось. Неожиданный иммунитет, глубинный и непрошенный – и слегка напоминающий чудо, учитывая, что я страдаю от всех остальных болезней укачиваний из «Настольного справочника врача» и что они ничем не лечатся. Весь первый день бурного плавания я озадачен тем, что у остальных пассажиров на «MV Надир» как будто одинаковый порез бритвой под левым ухом – что в случае пассажиров-женщин выглядит особенно странно, – пока не узнаю́, что эти маленькие круглые штучки вроде пластыря у всех на шеях – новые особые термоядерные трансдермальные наклейки от укачивания, без которых, оказывается, сейчас никто, разбирающийся в люксовых круизах 7НК, не выходит из дома.

Невзирая на пластыри, в эти два первых завывающих дня многие пассажиры все равно страдают от морской болезни.