|
Многие из «Энглер корпорейшен» столпились в каком-то круглом неформальном совещании или собрании у стеклянных дверей пирса, издали напоминая игроков регби. Я решил, что идеальное описание оранжевого цвета стульев в ангаре – «оранжевый оттенок зала ожиданий». Несколько бизнесменов решительно разговаривают по мобильным, пока их жены сидят со стоическим видом. Около десятка подтвержденных наблюдений «Селестинских пророчеств» Дж. Редфилда. У акустики здесь кошмарное гулкое ощущение, как в самых концептуальных треках «Битлз». В киоске самая простая шоколадка стоит полтора доллара, а газировка – еще дороже. Очередь в мужской туалет вытягивается на северо-запад почти до столика Steiner of London. По округе носится без различимой цели пара работников пирса с планшетами. В толпе есть россыпь парней студенческого возраста – все со сложными прическами и уже в плавках. Маленький мальчик рядом со мной сидит в точно таком же головном уборе, что и я, – пожалуй, призна́юсь сразу, что это разноцветная кепка с Человеком-Пауком.
Я насчитываю больше десятка моделей фотоаппаратов только в небольшой области оранжевых стульев в пределах различимости модели фотоаппаратов. И это не считая видеокамер. Дресс-код здесь варьируется от корпоративно-неформального до туристически-тропического. Боюсь, я самый потный и растрепанный человек в округе. В запахе пирса 21 нет ничего даже отдаленно морского. Два представителя «Энглера», исключенные из корпоративного сбора, сидят бок о бок в конце ближайшего ряда, закинув правую ногу на левое колено и дрыгая лоферами в идеальном подсознательном синхроне. У каждого младенца в зоне слышимости, похоже, многообещающее будущее в профессиональной опере. А еще каждого младенца, которого несут или качают, несет или качает мать. Больше пятидесяти процентов сумочек и кошельков – плетеные/ротанговые. Почему-то кажется, что все присутствующие женщины – на журнальных диетах. Средний возраст здесь как минимум сорок пять. Мимо пробегает работник пирса с огромным рулоном крепа. Последние пятнадцать минут трезвонит какая-то пожарная сигнализация, действующая на нервы и игнорируемая всеми, потому что ее вроде бы игнорировали британская красотка на громком оповещении и представители «Селебрити» с планшетами. Теперь же раздается то, что сперва кажется какой-то тубой из ада, – два пятисекундных гудка, от которых по рубашкам бежит рябь, а на лицах появляются гримасы. Оказывается, что это корабельный ревун парохода «Вестердам» от «Холланд Америка», объявляющий «провожающим-сойти-на-берег» в связи со скорым отправлением. Время от времени я снимаю кепку и полотенце и как бы обхожу дирижабельный ангар по периметру – подслушиваю, завожу разговоры. Больше половины пассажиров, которых я разговорил, здешние, из южной Флориды. Но больше и смешнее всего окупается небрежное подслушивание: по всему ангару идут болтологические разговоры. И большой процент из этих подслушанных диалогов – то, как одни пассажиры объясняют другим пассажирам, почему отправились на круиз 7НК. Здесь это как бы универсальная тема обсуждений – как в рекреации отделения для душевнобольных: «Ну, а ты здесь почему?» И поразительная константа во всех ответах – никто ни разу не сказал, что поехал на этот люксовый круиз 7НК ради того, чтобы поехать на люксовый круиз 7НК. Так же как не ссылаются на расширение горизонтов или безумную страсть к парасейлингу. Никто даже не заикается, что его заворожили фантазии-слэш-обещания «Селебрити» баловать в утробном стазисе, – более того, слово «баловать», столь вездесущее в брошюре 7НК «Селебрити», при мне не упоминается ни разу. Слово, которое слышится во всех объяснительных беседах раз за разом, – «расслабиться». Все характеризуют грядущую неделю либо как давно откладываемое вознаграждение, либо как последнюю попытку спасти разум и себя от какого-нибудь непостижимого давления, либо и то и другое. |
