Было очевидно, что упоминание о расследовании не омрачило настроения профессора. Вид у него был все такой же самоуверенный.

– Вы не понимаете некоторых вещей, юноша, – презрительно изрек профессор. – Как, по-вашему, мне удалось ускользнуть от фэбээровцев? Поверьте, у меня еще есть влиятельные друзья. Судя по всему, вы не имеет никакого представления о механизмах, которые управляют нашим миром. Ныне я пария, потому что властьимущие полагают, что я их обманывал. Они не осуждают цели исследования, им нет дела до проведенных в центре опытов, их интересует не это! Их бесит, что я вел свои разработки вне их контроля! Все просто: ты можешь делать все что угодно, лишь бы это приносило пользу им! Да, сегодня я преступник, потому что нарушил это правило. Они обвиняют меня в расхищении государственных средств, в насильственном лишении свободы, но все это не более чем предлог. И это продлится, пока ветер не подует в другую сторону. Завтра, когда я приду к ним и предложу поразительное открытие в сфере функционирования сознания человека, превосходящее все, что было сделано до меня, как, думаете, они поступят? Полагаете, кто-нибудь припомнит мне грешок, за который сейчас меня готовы сжечь на костре? Конечно же, нет. Они примут меня как героя. Их интересует одно – что вы можете продать. Остальное не в счет.

– Вы такой же, как они!

– Не я придумал правила, но я вступил в игру, поэтому выкручиваюсь, как могу.

– Если так, то у меня тоже найдется что вам продать, – заявил Штефан. – Но я сам назначу цену.

– Я вас слушаю.

– Докажите, что Валерия и Петер живы-здоровы, и отпустите их. Потом я расскажу вам все, что вы хотите знать.

Дженсон криво усмехнулся:

– Это ваш вариант сделки?

– Если вы пообещаете навсегда оставить их в покое, да.

– Мальчик мой, вы либо идиот, либо не имеете ни малейшего представления о том, какова ваша истинная цена.

– Что это значит?

– Позвольте мне изложить вам мое видение ситуации. Вы увидите, что я учел ваши интересы. Три недели назад вы и ваши друзья узнали, что можно войти в контакт с сознанием давно умершего человека. Вы получили в руки доказательства того, что душа после смерти продолжает жить вдалеке от тела, с которым когда-то была связана, и сохраняет все присущие ей качества и знания. Не имея конкретной цели, вы опробовали эту связь. У меня же вполне конкретная цель – узнать, какую пользу можно из этого извлечь. Вот и вся разница между нами. Вы – золотой слиток, а я – ювелир, вы умеете летать, а мне нужно подняться в небо. Неужели вы не видите, какие выгоды вы могли бы извлечь из нашего союза?

– Вашу выгоду я вижу. Но в целом для людей это не выгода, а опасность. Если вы так сильны, то дело за малым – отрастить свои собственные крылья…

– Вы делаете успехи, юноша! Теперь мой ход. Вы наивно полагаете, что существует два лагеря: те, кто обладает такими способностями, и те, кто хочет их обрести. Для вас существует только белое и черное. Но вы ошибаетесь. Я открою вам маленький секрет: в моей команде есть люди, которые обладают такой же психической силой, как ваша, но они верят в то, что я делаю. Дженсон подошел к двери, приоткрыл ее, тихо что-то проговорил и вернулся к Штефану.

– На ваш взгляд, как нам удалось так быстро и точно вас найти? Как, по-вашему, я могу определить, лжете вы или нет? Кто сказал мне, что коллективное сознание говорит с вами?

Ведущая в погреб дверь открылась, и появилась Дебби. На ассистентке профессора не было белого халата, но под взглядом ее светло-голубых глаз все так же кровь стыла в жилах.