– Простите, – сказал он, – но я хочу поговорить с Дугласом Дамферсоном.

– Думаю, теперь это уже невозможно, мой мальчик.

Петер ощутил, как вдоль позвоночника пробежал холодок.

Он узнал говорившего. Это был Дженсон.

– Петер, не клади трубку. Нам нужно поговорить.

– Где Дамферсон? – в панике спросил Петер. – Почему вы отвечаете по его телефону?

– Я тебе все объясню, ты только выслушай меня. Я хочу тебе кое-что предложить. Мы сумеем договориться.

Волна беспросветного страха накрыла юношу. Внезапно в мозгу пронеслась мысль, что Дженсон наверняка пытается вычислить, откуда он звонит. Петер резко повесил трубку.

Несколько секунд он сидел, будучи не в силах навести порядок в мыслях. Он энергично потер лицо ладонями и встал, чтобы пойти и рассказать о случившемся друзьям. Однако, открыв дверь своей комнаты, он натолкнулся на здоровяка в темном костюме, который, казалось, только этого и ждал. Петер даже не успел оказать сопротивление. Мужчина в костюме втолкнул его обратно в комнату и спокойно закрыл за собой дверь. Юноша потерял равновесие и, зацепившись за угол кровати, с глухим криком упал. Мужчина наклонился над ним, и Петер ощутил прикосновение его руки к своей шее. Потом лицо нападавшего отстранилось и растаяло в темноте.

Молодой человек, крепко привязанный к старому металлическому стулу, ответил ему непонимающим взглядом.

– Да, очевидно, это ни о чем вам не говорит. И все-таки записанная на них информация касается вас непосредственно.

Дженсон вздохнул и снова стал мерить шагами пыльное помещение погреба.

– Вы все так же не хотите со мной разговаривать?

Вместо ответа Штефан смерил его убийственным взглядом. Но Дженсон продолжал высокомерно смотреть на юношу и глаз не отвел. Профессор мог себе позволить такую роскошь: он снова контролировал ситуацию.

– У меня масса времени, – объявил он. – Но не думайте, что вам удастся еще раз меня обставить.

Штефана похитили из парка отеля, когда он прогуливался в лабиринте вечнозеленых зарослей самшита. Люди Дженсона приблизились к нему без труда: он принял их за постояльцев отеля и сам не заметил, как упал без сознания.

В себя он пришел уже будучи пленником в этой дыре. Снаружи не доносилось ни звука. В помещении пахло старым влажным картоном. На стопке из ящиков, которые, судя по всему, пролежали здесь довольно долго, стояла лампа с дырявым абажуром.

– Будьте благоразумны, – попытался он убедить юношу. – Мы все от этого выиграем.

Профессор еще раз продемонстрировал Штефану диски.

– Я их прослушал, это было весьма познавательно. Вы рассказываете много интересного, в особенности о вашем сне, об этой часовне… Вы удивитесь, узнав, сколько интересного может рассказать человек под гипнозом.

Штефан побледнел. Удовлетворенный произведенным эффектом, Дженсон продолжал:

– Эти диски я получил из рук Юлиуса Керштайна. Повторюсь, они содержат массу ценнейшей информации. Сопоставив ее с информацией, полученной от мисс Серенса, я пришел к выводу, что в этой часовне вы нашли документы, имеющие отношение к трудам Дестрелей…

Штефан напрягся, изо всех сил стараясь казаться беспристрастным. Чтобы отвлечься, он в очередной раз попытался ослабить путы, которыми его запястья были привязаны к спинке стула, но у него ничего не получилось – веревки были затянуты на совесть. Дженсон неотрывно смотрел на него. Он был похож на кота, который играет с мышью, приближаясь к жертве ровно на длину намеченного прыжка. Профессор остановился перед Штефаном.

– Ваше университетское досье впечатляет, – заявил он. – Вы отнюдь не глупы.