– Удивительно, что он не попал в руки генералу Мортону. Можете мне поверить, после кончины Фрэнка сотрудники агентства все перевернули вверх дном. Записи, переписку – они забрали все.

Марте было неприятно и горько вспоминать об этом. Петер не сводил глаз с ее лица.

– О, простите, я забыла об элементарной вежливости, – сказала она. – Чем вас угостить?

– Спасибо, не беспокойтесь. Я ненадолго.

– Прошу вас, мой мальчик, не стесняйтесь.

– Если вы настаиваете, я бы выпил воды или фруктового сока. Я не хочу доставлять вам беспокойство.

– Боюсь, юноша, для этого я уже слишком стара, – возразила Марта Робинсон полушутя-полусерьезно. – Своим приходом вы всколыхнули массу воспоминаний. Почему же ваша мать не пришла на похороны Фрэнка?

– Она голландка и узнала о его кончине намного позже. Они встречались недолго.

– Выходит, у этого шалуна Фрэнка была любовная связь, – задумчиво протянула Марта. – Подумать только, какой он был скрытный…

– Вы ему очень нравились.

– Хотела бы я услышать это от него самого… – с грустной улыбкой отозвалась женщина.

Марта встала и вышла из комнаты. Когда она вернулась с полным подносом, взгляд ее затуманился.

– Вы высокий и стройный, – сказала она. – Но даже если не принимать это в расчет, вы не слишком на него похожи. У меня осталась одна-единственная фотография вашего отца.

Марта указала на буфет. Петер вскочил и, позабыв о необходимости держать себя в руках, подошел к расставленным на буфете фотографиям. Несколько семейных снимков, фотографии, на которых Марта позировала фотографу в компании мужчин в военной форме… Петеру не удавалось определить, который из этих военных Гасснер. Марта Робинсон подошла к нему.

– Он был импозантным мужчиной, – сказала она с ностальгическими нотками в голосе. – Мой бог, ведь прошло уже двадцать лет!

Петер наугад ткнул пальцем в одну из фотографий.

– На этой фотографии я с Эмили, моей коллегой, и нашим начальником, генералом Мортоном. У меня нет других фотографий с Эмили, только эта, иначе я давно бы отправила ее в мусор. С Мортоном связаны не слишком приятные воспоминания. После смерти Фрэнка я не захотела с ним дальше работать.

Она взяла в руки фото в рамке, на котором она стояла рядом с Гасснером. Петер буквально пожирал фотоснимок взглядом. Мужчина в форме на снимке выглядел внушительно, но удивительным был его взгляд – ласковый, задумчивый. Вопреки всем ожиданиям, в этом взгляде не было и намека на суровость бывалого военного.

– Нас сфотографировали меньше чем за месяц до его самоубийства.

Петер окаменел.

– Его самоубийства? – заикаясь, переспросил он.

– Как? Разве вы не знали?

Марта побледнела.

– О, мой дорогой мальчик, – проговорила она, прикрывая губы ладонью. – Мне очень жаль, я думала, вы знаете…

Петер сделал над собой усилие, чтобы не упасть, и помотал головой. Потом оперся о буфет.

– Пожалуйста, присядьте, – предложила Марта, испытывая угрызения совести.

Они сели друг напротив друга. Чтобы дать и себе, и гостю время прийти в себя, Марта разлила напитки по стаканам. Ее руки дрожали.

– Как это случилось? – спросил Петер.

– Поверьте, я бы предпочла, чтобы кто-нибудь другой рассказал вам об этом.

– Я хотел бы услышать об этом от друга.

– Ну хорошо. После гибели четы ученых, за которыми было поручено следить вашему отцу, Агентство решило повесить всех собак на него. Он был ни при чем, но они здорово попортили ему кровь.