– Как тогда объяснить твой случай?

– Я мало что понимаю. Это парадоксально, но мне почти ничего не известно о Фрэнке Гасснере. Я ощущаю связь с ним, но информации о нем у меня мало. Обратного хода нет. У меня такое впечатление, что он не убивал Дестрелей. Наоборот, он расстроился, узнав, что с ними случилось. Он испытал гнев и грусть… И я спрашиваю себя, не решил ли он отправиться за ними следом, чтобы все исправить… Как бы то ни было, именно это я и хочу сделать.

– Это что – угрызения совести?

– Не только. По моим ощущениям, он разочаровался в системе, которой честно служил и которая предала его идеалы. – Петер улыбнулся и добавил: – Я думаю, Фрэнк был куда наивнее, чем я…

– И куда, по-твоему, они ее увезли?

– Туда, где они могут кого угодно допрашивать, пренебрегая законной процедурой, – в штаб-квартиру АНБ, в США.

– Нам туда не проникнуть, она же наверняка охраняется, как крепость.

– Я знаю, как там все устроено. И каждую ночь узнаю новые детали. Я работал там больше пятнадцати лет…

Штефан выпрямился и посмотрел на Петера:

– Признаюсь, иногда ты меня пугаешь…

– Думаешь, мне самому не страшно? Ни с того ни с сего я стал мыслить, как стратег. Эта история изменила течение моей жизни. Главное для меня – это Дестрели и их труды, я каждую минуту помню, что им пришлось перенести. Все, что я узнаю, каждый обрывок информации, который я получаю, – все направлено на достижение одной цели. У меня теперь нет собственной жизни, Штефан, я превратился в орудие навязчивой идеи, которая появилась у меня больше двадцати лет назад…

– Все готово?

– Как никогда. Но не ждите немедленных результатов. Нам понадобится время.

– Как раз времени у нас нет. На этот раз я не желаю оказаться в проигрыше.

– Наши исследования уникальны. Мы вышли за рамки объяснимого.

– H что с того?

– Яне думаю, что интересы государства или чьи-либо амбиции имеют значение в области, о которой идет речь…

Едва ступив на американскую землю, Петер и Штефан принялись разрабатывать план дальнейших действий. Когда они вошли в холл аэропорта, Петер обернулся к компаньону:

– Подожди меня возле киоска с сувенирами.

– Что ты собираешься предпринять?

– Подожди здесь, я скоро вернусь.

Он не дал Штефану времени на дальнейшие расспросы – просто растворился в толпе. Стоя перед витриной с почтовыми открытками, Штефан смотрел по сторонам, стараясь держаться естественно. Однако, завидев полицейский патруль, он начинал нервничать. Наконец появился Петер и дал знак следовать за ним к паркингу. Молодой голландец украдкой показал компаньону три бумажника, которые только что вытащил из карманов туристов. В них находились деньги, кредитные карточки и права.

– С этим несколько дней продержимся.

– Три бумажника меньше чем за десять минут – у тебя настоящий талант… Его ты тоже позаимствовал у Гасснера?

Петер улыбнулся:

– Скажем так: я доволен, что можно без зазрения совести списать его на Фрэнка…

Молодым людям удалось взять в аренду автомобиль и снять комнату в студенческом пансионе. Пока Петер утрясал вопросы с деньгами и документами и разрабатывал стратегию, Штефан думал о Валерии.

В настоящий момент они мчались в ярко-красной новенькой «тойоте» по скоростной автостраде № 70 на юг, в Ричмонд.

– Ты уверен, что адрес правильный? – спросил Штефан.

– В АНБ мне сказали, что она вышла на пенсию.