– В АНБ мне сказали, что она вышла на пенсию. Я назвался сыном давнего коллеги, и они перебрасывали меня из отдела в отдел, пока наконец кто-то не дал мне ее домашний адрес.

– И сколько ей лет?

– Скорее всего, больше шестидесяти.

– Что ее связывало с Гасснером?

– Они общались по-приятельски и относились друг к другу с уважением. И мне даже кажется, что он ей нравился, и это было взаимно…

– Едем-едем, а улица все не кончается, – заметил Штефан. – Нам понадобится два бака, чтобы добраться до дома номер 2034!

Мимо них на велосипеде промчался почтальон. Точность, с которой он разбрасывал свои газеты, свидетельствовала о долгой практике.

Наконец Петер сбавил скорость и остановился у тротуара. Тут же к машине с лаем бросилась какая-то маленькая собачка, но юный хозяин поспешно призвал своего питомца к порядку.

– Приехали, – сказал Петер, кивая в сторону уютного коттеджа, и после недолгой паузы добавил: – Не думаю, что все пройдет гладко… Если ты не против, подожди меня, пожалуйста, в машине. Я не знаю, чего ждать от этой встречи.

– Без проблем! Я подожду, сколько потребуется. А ты будь осторожнее и не говори лишнего. И не давай Фрэнку взять над собой верх, пока будешь с ней разговаривать.

– Постараюсь выполнить все твои указания.

– Удачи, Петер.

– Она мне понадобится…

Мгновением позже дверь приоткрылась, и появилась немолодая дама с волосами цвета «соль с перцем», подстриженными каре. Держалась она очень прямо. У нее было тонкие черты лица, а ясные серые глаза смотрели уверенно. Увидев ее, Петер испытал шок. Ему показалось, будто oн узнаёт эту женщину…

– Чем я могу вам помочь? – энергично спросила дама.

– Прошу прощения, – пробормотал Петер, – вы Марта Робинсон?

– Да, это я. Что вы хотите?

– Я… Думаю, вы хорошо знали Фрэнка Гасснера. Я хотел бы поговорить с вами о нем.

Услышав имя Гасснера, женщина на мгновение растерялась.

– Кто вы? – глухим от волнения голосом спросила она.

– Я его сын, – сказал Петер.

На лицо женщины набежала тень.

– Я знала Фрэнка, – сказал она сухим тоном. – И знала достаточно хорошо, чтобы с уверенностью утверждать: у него нет детей.

Она закрыла дверь.

– Подождите!

В отчаянии Петер прижался лбом к двери:

– Мне нужно с вами поговорить, это очень важно!

Он закрыл глаза. Головная боль вернулась.

– Вы ненавидели носить униформу, – быстро сказал он через закрытую дверь. – Вы говорили, что она унылая и совсем неженственная. Вы всегда украшали цветами столы сержантов, чтобы «природная красота оживила эти серые стены». Однажды вы ему сказали…

Дверь снова открылась. Петер выпрямился. Седовласая дама внимательно смотрела на него:

– Входите.

– Присаживайтесь, – предложила дама, указывая на большой диван со слегка потертой обивкой.

Осторожно, стараясь на запутаться ногами в густом ворсе ковра, Петер сел. Она несколько секунд внимательно рассматривала его, потом сказала:

– Знаете, для меня это неожиданность. Я не знала, что у Фрэнка есть сын.

– Наверное, он и сам об этом не знал, – сказал Петер. – Моя мать забеременела незадолго до его смерти.

– Откуда же тогда вы знаете столько обо мне? Петер заколебался:

– Мой отец вел нечто вроде дневника.

– Удивительно, что он не попал в руки генералу Мортону.