На длинных лентах миллиметровой бумаги были зафиксированы ритмы мозговой активности Валерии на протяжении всего эксперимента. На каждом этапе стимуляции прочерченные электроэнцефалографом тонкие линии показывали резкие колебания потенциалов, которые тут же компенсировались. Что бы это могло означать? Дженсон не понимал изобретенного Дестрелями алгоритма. Через равные промежутки времени он обращался и к заметкам Гасснера. В число их достоинств входили синтетичность и ясность изложения. Было очевидно, что Гасснер внимательно изучил материалы Дестрелей – до Дженсона только он предпринял попытку докопаться до сути сделанного погибшими учеными открытия.

Дженсон потратил годы, чтобы разобраться в привезенных из Шотландии документах. Но сейчас, с помощью медиумов, а теперь и Валерии, он планировал значительно ускорить свою работу. Имея начало уравнения и представляя результат, он намеревался восстановить недостающие части.

Нигде в записях ученых не шла речь об эффекте, оказываемом стимуляцией. В его распоряжении была единственная фраза Гасснера, одна из последних, записанных им перед самоубийством, в которой упоминалась сильная головная боль и проблемы со зрением. На Дженсона нахлынуло чувство собственного бессилия. Он отложил документ и вздохнул. Он возлагал огромные надежды на этот эксперимент с Валерией, но теперь, так и не увидев конкретных результатов, упал духом. Десять лет жизни он потратил на изучение экстрасенсорных способностей медиумов, которые на него работали. Они от природы обладали способностью управлять чувствами, которые ему удавалось лишь зафиксировать с помощью огромного арсенала техники, каждый день демонстрировавшей переделы своих возможностей.

Сигнал внутреннего переговорного устройства отвлек его от размышлений. Он подтянул аппарат к себе, уверенный, что звонит Дебби, и нажал на кнопку.

– Надеюсь, вы хотите сообщить что-то важное, – сказал он в аппарат.

– Это действительно важно, профессор.

К своему удивлению, Дженсон понял, что его собеседником является начальник охраны центра.

– Это вы, Дамферсон? Что случилось?

– Простите, что беспокою, профессор, но у нас посетитель.

– Ну, так займитесь им, старик. Это ваша работа. Я очень занят.

– Речь идет о генерале Мортоне, сэр.

Доктор от удивления не сразу нашел, что сказать.

– Генерал Мортон здесь? – переспросил он, желая убедиться, что не ослышался.

– Да, сэр. И с ним два военных эксперта.

– Черт возьми, – пробормотал Дженсон. – Он не показывался здесь пятнадцать лет, свалив на меня всю грязную работу. А теперь, когда девчонка у нас, он явился…

– Я попросил его подождать у вас в кабинете.

– Ясно, – бросил Дженсон, нервно стаскивая перчатки. – Я поднимаюсь.

– Сейчас я озвучу некий набор слов, – объявила она. – Просто скажите, какие ассоциации они у вас вызывают.

Валерия находилась в гипнотическом трансе. Она сидела в глубоком кресле с особой подставкой для ног. Голова ее была зафиксирована с помощью пластиковой подушки. Дебби сидела на стуле, очень близко, и перелистывала какие-то документы.

– Итак, начинаем, – сказала она. – Если я скажу «Марк»?

Валерия осталась невозмутимой. Ни единой эмоции не отразилось у нее на лице.

– Близкий человек, – наконец апатично сказала она.