Ханзи подмигнул своему господину, принимая у него лошадь.

— С мечом он обращается несколько лучше, — прошептал он при этом. — Но опасности собой не представляет. — Ханзи явно наблюдал за юным рыцарем во время упражнений. Сам он был прекрасным всадником и также хорошо владел мечом. Для участия в турнире ему не хватало лишь посвящения в рыцари.

— Так и должно быть, ведь он уже прошел опоясывание мечом, — пробормотал Рюдигер.

Он вступил в бой с молодым рыцарем. Сначала он благосклонно позволил ему обозначить парочку ударов, а затем одним резким движением выбил деревянный меч из его руки.

— Победителем данного поединка я объявляю господина Рюдигера из Фалькенберга, — сообщил глашатай.

Рюдигер еще раз поклонился королю. Позже он будет выезжать на арену сражаться с другими рыцарями, а победителя турнира определят только через два дня. Здесь действовал метод исключения. Боевые пары определялись жеребьевкой, кто проигрывал, сходил с дистанции, победители проходили в следующий тур. Однако Рюдигер предполагал, что глашатаи подтасовали результаты жеребьевки и на этом турнире. Как обычно, в первый день сражалось больше юных рыцарей, причем между собой, а не с опытными воинами. Так каждый новичок получал шанс стать победителем дня и быть щедро одаренным. Существование многих странствующих рыцарей зависело от таких подарков, Рюдигер искренне желал им добра.

Однако сейчас он наблюдал за первым поединком Дитмара. Юноша до этого момента участвовал только в одном турнире, состязании в честь его посвящения в рыцари. И он, естественно, был взволнован.

— Ах, пустяки, у него все мысли только о девчонке! — со смехом сказал Ханзи в ответ на опасения Рюдигера. — Сегодня ни свет ни заря он шатался по тренировочным аренам в надежде, что красавица страдает бессонницей, или что там еще может заставить девчонку за три часа до начала турнира занять свое место под балдахином короля. Возможно, у нее есть брат, которому она должна пожелать удачи или что-то в этом роде, заявил он. Причем он, разумеется, думал о ее возлюбленном. Возможно, только это в данный момент и беспокоит Дитмара Орнемюнде.

Рюдигер схватился за голову.

— Девушка благородного происхождения, которая, оставшись без надзора, спешит к турнирной арене! Юноша явно не в себе. Остается только надеяться, что он заметит противника, глядя на него в упор!

Разумеется, Рюдигер недооценил Дитмара. На самом деле вид светловолосой красавицы скорее окрылял юного рыцаря, — к тому же она улыбнулась ему в ответ, когда он поднял забрало, чтобы поприветствовать сидящих в ложе. Разумеется, ей просто больше нечего было делать. «Мавританка», которую так странно описал Рюдигер, отсутствовала. Похоже, она заботилась о пожилой женщине, которая не очень хорошо себя чувствовала: краем глаза Дитмар заметил, как ту рвало за палаткой. Так что девушка сидела между двумя пустыми сиденьями. На ней снова было зеленое покрывало, расшитое зелеными драгоценными камнями, темно-красное платье было надето поверх белой рубашки из полотна. Теперь Дитмар мог различить цвет ее глаз: болотные… или же нет, в этот момент, когда от улыбки ее глаза засияли, они были скорее золотисто-зелеными…

— Господин Дитмар…

В голосе глашатая был слышен укор. Противник Дитмара уже давно пришпорил своего коня. Юный рыцарь, опомнившись, также подогнал своего жеребца. Гавейн был из конюшни его приемного отца. Еще когда конь был жеребенком, Дитмар заботился о нем, он доверял своему, возможно, немного невзрачному, но чрезвычайно надежному вороному коню. И теперь он выедет на арену ради своей дамы!

Сердце Дитмара учащенно билось, когда он подготавливал коня и вкладывал пику.