– Они ведь не знают, кто ты такой.

– Нет, но дело не в этом.

– А в чем?

Что сказать сестре? Ребекка сейчас выглядела совершенно здоровой и уравновешенной, но Мартен помнил слова ее врача о том, что малейшее напоминание о прошлом может оказаться губительным. Но, с другой стороны, не может же она вечно жить в вакууме, и он просто обязан подготовить сестру к тому, с чем – а в этом он не сомневался – им придется столкнуться уже очень скоро.

– Ребекка, существует возможность того, что Реймонд все еще жив и что именно он стоит за убийствами Дэна, Джимми Хэллидея и других.

– Реймонд? Тот самый Реймонд из Лос‑Анджелеса?

– Да.

За долгие месяцы выздоровления она узнала многое о том, что произошло в Лос‑Анджелесе. О побеге Реймонда из суда, о совершенном им хладнокровном убийстве нескольких офицеров полиции, среди которых был и Рыжий Макклэтчи, и о том, что Николас и сам едва не погиб, пытаясь сделать все, чтобы он предстал перед судом.

Сразу же после драмы, разыгравшейся на товарной станции, Ребекку напичкали седативными препаратами, а потом доктор Фланнери делала все, чтобы произошедшие события не остались у нее в памяти. И все же воспоминания, пусть даже состоящие из разрозненных образов, наполненных выстрелами, пороховой гарью и кровью, продолжали жить внутри ее, и она знала, что в центре тех ужасных событий стоял Реймонд. И до сегодняшнего дня, как и все остальные, полагала, что его больше нет.

– Но ведь его кремировали! Как же он может быть жив?

– Не знаю. После того как убили Нойса, в этом попытался разобраться Дэн, а еще раньше – Джимми Хэллидей.

– И ты думаешь, что их обоих убил Реймонд?

– Не знаю. Не могу с уверенностью утверждать, что он жив. Но Альфред Нойс – мертв, Дэн, Джимми – тоже. А ведь все они, так или иначе были связаны с той лос‑анджелесской историей. Ты, возможно, не помнишь деталей, но ты тоже была на станции. Ты видела его, а он – тебя. Если он где‑то в Париже, я бы хотел, чтобы ты находилась подальше отсюда.

Мартен умолк. Была еще одна вещь, о которой ему не хотелось даже думать, но не думать о ней он не имел права. И не мог не сказать о ней сестре.

– И вот еще что. Если это действительно Реймонд, у меня есть все основания думать, что ему была сделана серия пластических операций по изменению внешности, так что мы не знаем, как он теперь выглядит.

В глазах девушки вспыхнул страх.

– Николас, ты общался с ним больше, чем кто бы то ни было, и он хорошо знает тебя. Если ему станет известно о том, что ты – в Париже…

– Ребекка, сначала я хочу, чтобы в безопасности оказалась ты, а уж потом побеспокоюсь о себе.

– И что я, по‑твоему, должна сделать?

– Я полагаю, что, если мистер Ротфельз отправил тебя сюда на частном самолете, он позаботился и о номере в гостинице для тебя?

– Да, в отеле «Крийон».

– «Крийон»? – удивленно переспросил Мартен.

– Да, – вспыхнув, улыбнулась сестра. «Крийон» считался самым роскошным и дорогим отелем Парижа. – Хорошо иметь богатого работодателя.

– Кто бы сомневался! Я попрошу брата Надин, чтобы он отвез тебя в отель. Потом, когда ты окажешься у себя в номере, запри дверь и никому не открывай. Я забронирую тебе билет до Женевы на первый же завтрашний рейс. Позвони консьержу и отдай распоряжение, чтобы завтра утром тебя на машине отеля отвезли в аэропорт. Убедись в том, что консьерж знает шофера. Пусть он также позвонит в авиакомпанию и договорится, чтобы шоферу разрешили сопровождать тебя до самого трапа.