|
Досье находилось в мешке для мусора, спрятанном в фонтане во дворе Армана. А отпечаток – в архиве следственного отдела парижской полиции. Вместе эти два свидетельства помогли бы установить однозначную истину: или отпечатки пальцев совпадают, указывая на то, что убийцей Дэна Форда был Реймонд, или они не совпадают, а значит, безумец, с которым ныне приходится иметь дело, – другой человек. Было невозможно прийти к определенному заключению, не раскрыв имеющиеся материалы перед полицией. А этого Мартен сделать не мог. Если бы он пошел на такой шаг, материалы были бы немедленно конфискованы, а его самого посадили бы в тюрьму за то, что Ленар квалифицировал как «изъятие улик с места преступления». Таким образом, он оказался бы вне событий, затянутый в шестеренки механизма французской юриспруденции, и ему, скорее всего, пришлось бы дожидаться приезда какого‑нибудь полицейского чина из Лос‑Анджелеса для проведения дальнейшего дознания. А так досье пока оставалось в импровизированном тайнике.
Роже резко остановился у вагона под номером 5922. – Пришли, – энергично повернулся он к Мартену. – Будьте добры, ваш паспорт. – Паспорт? – Oui.
Минуту спустя Мартен и леди Клем заняли кресла в эконом‑классе. Между тем Роже и двое полицейских в форме стояли рядом в проходе, обсуждая ситуацию (естественно, по‑французски) с контролером и одним из сотрудников охраны поезда. В конце концов Роже передал контролеру паспорт Мартена, а его владельцу сообщил, что паспорт ему вернут, когда поезд прибудет в Лондон. Затем с подчеркнутой вежливостью пожелал: «Bon voyage», оценивающе‑выразительно взглянул на леди Клем и удалился. Охранник и контролер, в свою очередь, одарили парочку неприязненным взглядом и тоже ушли, обернувшись лишь в конце вагона, перед тем как раздвинуть скользящие двери тамбура и перейти в следующий вагон. – Ну и что?.. – Леди Клем вопросительно смотрела на Мартена. – А что именно ты имеешь в виду? – Твою беседу с полицией, когда тебе совали в нос фотокарточки. А потом ты с полицейскими спорил. О чем вы с Надин сговорились? – Ни о чем. – Нет, сговорились. – Клем оглянулась на входящих пассажиров, а затем вновь обратилась к Мартену. – Послушай, Николас, в отличие от других поездов, которые обслуживают Англию, этот ходит точно по расписанию. Он отбывает в десять часов девятнадцать минут, ни минутой позже. Это означает, что в твоем распоряжении, – женщина посмотрела на свои часы, – примерно тридцать пять секунд. После двери закроются и поезд отправится. – Господи, да что ты несешь? Клем наклонилась ближе к его уху и понизила голос, сейчас ее британский акцент звучал особенно отчетливо: – В квартире Армана инспектор Ленар искал записную книжку покойного мистера Хэллидея. Не знаю, что в ней, но это определенно что‑то важное. Иначе ты или Надин не стали бы ее прятать. – Не знаю, с чего ты… – Тридцать пять секунд. – Клем, если бы я отдал им книжку, – зашептал Мартен, – то в эту минуту мы с Надин сидели бы в тюрьме, а может быть, и ты вместе с нами. – Николас, неизвестно, нашел инспектор эту книжку или нет. Но я знаю, что ты неглупый человек и хорошенько ее спрятал. Так что будем исходить из того, что ничего Ленар не нашел и нужно предпринять последнюю попытку забрать ее, прежде чем это сделает он. Двадцать секунд. – Я… – Николас, тебе нужно встать и сойти с поезда. Если придут контролер или охранник, я скажу, что ты отправился в туалет. Когда поезд прибудет в Лондон, городской полиции я скажу, что у тебя жуткая клаустрофобия. А поскольку тебе предстояло проехать по туннелю под Ла‑Маншем, ты так запаниковал, что был вынужден сойти с поезда до отправления, но прежде поклялся мне, что вылетишь в Манчестер ближайшим авиарейсом и немедленно поставишь об этом в известность инспектора Ленара. |
