– Да как же я полечу в Манчестер? У меня нет паспорта!

– Николас, выметайся из вагона, кому говорят!

53

Питер Китнер наблюдал за тем, как черный «ситроен», миновав ворота, движется по подъездной дорожке к обширному четырехэтажному особняку на авеню Виктора Гюго. В машине, должно быть, находился доктор Джеффри Хиггс, его личный телохранитель и глава отдела разведки. Хиггс, скорее всего, уже выяснил, оправдывается ли худшее из опасений босса. Кто разговаривал с Китнером из темноты, спрятавшись за огнями прессы у отеля «Крийон»? Мог ли он быть тем, о ком со страшным предчувствием подумал Китнер?

– Откуда он может знать о Давосе? – допытывался его сын Майкл, когда они ехали из «Крийона».

Тогда у Китнера не выдержали нервы, и он раздраженно огрызнулся:

– Не знаю.

На самом деле он знал. Знал еще у отеля, но боялся себе в этом признаться. Правда, в конце концов все же признался и попросил Хиггса разобраться с этим делом как можно скорее. Больше всего его интересовало, намерен ли человек, задававший вопросы, лично присутствовать на форуме в Давосе.

Альфред Нойс и Фабиан Кюртэ были мертвы. Нож и кинопленка, долгое время хранимые как зеница ока, пропали. Их забрал убийца Кюртэ. Помимо Нойса, Кюртэ и его самого о существовании ножа и пленки знали только двое. Он был уверен, что нож и пленка находились сейчас в руках именно этих двоих – баронессы Марги де Вьен и человека, почти всю жизнь находившегося на ее попечении, Александра Луиса Кабреры. Можно было не сомневаться, что именно Кабрера разговаривал с ним из темноты.

В усталом мозгу вновь прозвучали слова Майкла: «Откуда он может знать о Давосе?»

Китнер сел за массивный письменный стол из стекла и нержавеющей стали. Подумалось: а может, это была всего лишь догадка? Может быть, Кабрера просто высказал предположение, что Китнер будет присутствовать на Всемирном экономическом форуме в Давосе, где не появлялся уже несколько лет? Захотел поиграть с Китнером и заодно разжечь интерес прессы. Наверное, все было именно так, потому что Кабрере действительно было неоткуда знать. Даже баронесса с ее обширными связями и источниками и та не была настолько информирована. То, что намечалось в Давосе, было слишком хорошо засекречено.

В дверь решительно постучали. На пороге появился Тейлор Барри, исполнительный секретарь Китнера.

– Доктор Хиггс, сэр.

– Благодарю вас.

Хиггс вошел, и Барри поспешно ретировался, плотно затворив за собой дверь.

– Ну и что у нас нового?

– Вы выразили опасение, что Александр Кабрера будет присутствовать на экономическом форуме в Давосе, – ровным голосом произнес Хиггс.

– Да.

– Его нет ни в одном из списков гостей. Он не числится участником ни одного из семинаров. Но в то же время на имя некоего Жака Бертрана, адвоката из Цюриха, арендована вилла в горах неподалеку от города.

– Продолжайте.

– Бертран – холостяк средних лет, который живет в Цюрихе в небольшой квартире вместе с престарелой тетушкой.

– И что же?

– Вилла называется «Энкрацер». В ней шестьдесят комнат плюс подземный гараж на двадцать машин.

– Но какое отношение это имеет к Кабрере?

– «Гелилинк», частная фирма вертолетных перевозок в Цюрихе…

– Я знаю про эту фирму. При чем тут она?

– В эту фирму поступил заказ на двухмоторный вертолет, который должен обеспечить сообщение между Цюрихом и виллой. Машина заказана на субботу, то есть через два дня. Заказ оформлен личным секретарем Жерара Ротфельза. Этот Ротфельз ведает европейскими операциями компании Кабреры.

– Понимаю.