Когда стрельба стихла, началась погрузка тел. Работали во тьме и едком дыму, в хаосе только что совершенного убийства. Пока другие таскали трупы к грузовику, Нагорный обнаружил, что Алексей жив. Нагорный взял его на руки и вынес наверх. Все торопились – побросать бы тела в кузов, и дело с концом. Темень, неразбериха… Ну, исчез куда‑то один расстрелянный, одним трупом меньше. Так Нагорному удалось унести оттуда Алексея. Сначала в близлежащий дом, а потом на другой грузовик. Алексей был ранен в ногу и плечо. Нагорный знал о его заболевании, и ему было известно, куда нужно наложить жгуты, чтобы остановить кровотечение. И он успешно справился с этой задачей.

Много лет спустя из разрозненных фактов начала вырисовываться картина случившегося. В заброшенной шахте были найдены тела – раздетые, обугленные, изъеденные кислотой, чтобы их нельзя было опознать. Но тел насчитали девять, а не одиннадцать. В конце концов стало понятно: среди найденных останков нет Анастасии и Алексея.

– Так вы говорите, и Анастасия уцелела? Вот, значит, какова ее история? – пробормотал Мартен.

Коваленко утвердительно кивнул:

– Долгое время Анастасией считалась женщина, которую звали Анной Андерсон. Потом был изобретен метод идентификации по ДНК. И ученые получили подтверждение, что найденные тела действительно принадлежат императорской фамилии. Но в то же время выяснилось, что Анна Андерсон никакая не Анастасия. Так что же на деле случилось с Анастасией? Одному богу известно… Возможно, мы никогда об этом и не узнаем.

Внезапно до Мартена дошло, что Коваленко ведет разговор вовсе не об Анастасии.

– Но вы ведь знаете, что произошло с Алексеем?

– Нагорный вывез его. Сначала в грузовике, потом на поезде на Волгу. Затем пароходом в Ростов, а там и через Черное море – в Стамбул, который называли тогда Константинополем, где его встретил посланец близкого друга царя – весьма состоятельного человека, который бежал от революции в Швейцарию в начале 1918 года. Посланец сделал Алексею, а также Нагорному фальшивые документы, и все трое сели на Восточный экспресс, идущий в Вену. После этого их следы исчезают.

Снова повалил снег, и водитель вновь сосредоточился на дороге.

– Что было дальше с Нагорным, неизвестно. Однако… Мистер Мартен, вы хоть понимаете, что я вам пытаюсь рассказать?

– Прямой потомок царя по мужской линии остался жив.

– Из страха перед коммунистами он никогда не говорил, кем был на самом деле, но, живя в Швейцарии, достиг немалых высот в ювелирном деле. Его единственный ребенок, сын, сказочно разбогател, а по известности намного затмил отца.

– Питер Китнер… – охнул Николас.

– Единственный законный наследник российского трона по праву крови. И сегодня вечером семейство Романовых будет поставлено об этом в известность.

72

Выслушав представленные свидетельства, великая княгиня Екатерина так и осталась сидеть с открытым ртом.

Три из четырех кресел на возвышении под большим гербом Романовых занимали господа, которых она считала своими самыми верными союзниками, ни на минуту в них не сомневаясь: мэр Москвы Николай Немов, министр обороны Российской Федерации маршал Игорь Головкин и, наконец, его высокопреосвященство Григорий II, Святейший Патриарх Московский и всея Руси. Вне всякого сомнения, этот был самый мощный политический аппарат в России, обладавший даже большей влиятельностью, чем сам президент страны Павел Гитинов. Именно на этот триумвират рассчитывала великая княгиня.

И вот все идет прахом – ее собственное будущее, будущее ее сына и матери.