Отбросив в сторону одеяло, Китнер встал. Голова все еще гудела после сна. Он направился в ванную, чтобы совершить утренний туалет, и в этот момент в дверь резко постучали. Вошел полковник Мурзин, одетый в деловой костюм.

– Доброе утро, ваше высочество. Сожалею, но должен сообщить вам плохую новость.

– Что случилось?

– Великая княгиня Екатерина, ее мать и сын великий князь Сергей, а также их охрана… Видите ли, в их резиденции в Париже случился пожар, и они оказались на верхнем этаже, отрезанными от помощи…

– И?

– Они погибли, ваше высочество. Все. Мне крайне жаль сообщить вам об этом.

Китнер не верил своим ушам. Минуту он не мог произнести ни слова. Затем посмотрел полковнику прямо в глаза:

– Президент Гитинов извещен?

– Да, ваше высочество.

– Благодарю.

– Вам помочь одеться, ваше высочество?

– Спасибо, не надо.

– Вас ожидают через двадцать минут, ваше высочество.

– Ожидают? Где и для чего?

– У вас намечена встреча, ваше высочество. Внизу, в библиотеке.

– Какая еще встреча? – Китнер был окончательно поставлен в тупик.

– Насколько помню, вы сами распорядились о ней, ваше высочество.

– Распорядился?

– Частная встреча с баронессой де Вьен и Александром Кабрерой.

– Они здесь? В этом доме? – У Китнера было такое чувство, будто в него входит тонкое острое лезвие.

– Баронесса сняла этот замок на уик‑энд, ваше высочество.

– Мне нужно немедленно позвонить в свой офис.

– Боюсь, это невозможно, ваше высочество.

– Почему? – Китнером овладевал страх, но он старался не показать этого.

– Таков приказ, ваше высочество. Наследник престола не может контактировать ни с кем за пределами резиденции, пока завтра не будет сделано официальное объявление.

– Кто отдал этот приказ? – Страх в душе Китнера внезапно сменился недоверием, а затем гневом.

– Президент Гитинов, ваше высочество.

81

– Клем, это Николас. Очень важное дело… Позвони мне по этому номеру, как только сможешь. – Мартен оставил для леди Клем номер сотового телефона Коваленко и отключился.

По шоссе от Цюриха до Давоса было чуть больше девяноста миль. В обычных условиях дорога, как и говорил Коваленко, заняла бы часа два. Но обстоятельства складывались не совсем обычно, и дело было не в погоде. Всемирный экономический форум притягивал к себе толпы антиглобалистов, которые не чурались насилия. Эти люди, большей частью молодые идеалисты, протестовали против глобальной экономической тирании богатых и могущественных держав, а также крупных корпораций, которые, как утверждалось, эту государственную мощь финансируют. В результате усиленные отряды швейцарской полиции блокировали автомобильные и железные дороги и даже горные тропы.

Инспектор Цюрихской кантональной полиции Вир выдал Коваленко пропуск, но не гарантировал, что бумага сработает в ситуации, которая обещала быть довольно трудной и враждебной. Как бы то ни было, Коваленко пропуск взял и поблагодарил инспектора, а также Максин Лоссберг и Гельмута Водуа за оказанную помощь.

Они выехали из Цюриха в начале двенадцатого. Небо расчистилось, остались лишь редкие пушистые облака. Под лучами яркого солнца дорога высыхала на глазах. Снежные вершины Альп мерцали вдали, как на открытке.

Коваленко взглянул на Мартена и увидел, что тот уставился на дорогу с сосредоточенностью одержимого. Легко было догадаться, о чем думал он в эту минуту – о сестре, как и почему она связалась с Александром Кабрерой.