– Царственно, – завершила баронесса фразу, и ее взгляд остановился на кожаной папке, лежащей на столе. – Откройте, ваше высочество, и прочтите. А когда прочтете, подпишите.

– Что это?

– Ваше отречение от престола.

– Отречение? – Китнер выглядел озадаченным.

– Да.

– И в пользу кого я отрекаюсь?

– А сами‑то вы как думаете? – Баронесса невольно посмотрела на Александра.

– Что? – В голосе Китнера вновь зазвучала глухая ярость.

– В пользу вашего первенца, который после вас является прямым престолонаследником.

83

– Никогда! – Китнер вскочил с кресла. В висках стучала кровь, на лбу выступили крупные капли пота. Его взгляд метался от баронессы к Александру. – Не раньше, чем вы оба будете гореть в аду!

– Вам должно быть известно, что ваших жену и детей стерегут люди из ФСО. – Александр спокойно сложил нож и убрал его в шкатулку. – А люди из ФСО неукоснительно исполнят любой приказ. Ведь наследника престола надо оберегать. В том числе от его собственной семьи.

Китнер повернулся к баронессе. Происходящее все больше и больше напоминало затяжной кошмар.

– Так вы договорились с Гитиновым…

Баронесса ответила едва заметным кивком.

– Но как?

– Обычная шахматная партия.

Александр присел на ручку кресла баронессы. Мягкий свет из окна, картинные манеры – эта парочка словно позировала для портрета.

– Полковник Мурзин уже известил вас о трагической кончине великой княгини Екатерины, – тихо произнес Александр, – а также о кончине ее матери и великого князя Сергея. Пожар в их парижской квартире вспыхнул рано утром…

– Вы! – задохнулся от гнева Китнер. Этой адской череде злодейств не было видно конца.

– Только князь Сергей был другим реальным претендентом на престол. Не считая князя Дмитрия. Но его действительно можно сбросить со счетов. Согласившись с триумвиратом и представив вас в качестве истинного царевича, он навсегда поставил крест на собственной кандидатуре.

– Их не было необходимости убивать.

Баронесса тонко улыбнулась:

– Великая княгиня Екатерина была бы крайне опечалена известием о том, что наследником престола объявлен Александр. Она была сильной, волевой женщиной. Спеси в ней тоже хватало, и тем не менее в России ее очень любили. Она вытащила бы на свет божий Анастасию. А вас, да и нас тоже, объявила бы просто выскочками, домогающимися трона. И какие бы мы доказательства ни представили в свою пользу, чернь вполне могла с ней согласиться. Теперь такой угрозы не существует.

Китнер был непреклонен:

– Я не отрекусь.

– Боюсь, вам придется сделать это, Петр Романов. – Голос баронессы снова стал нежным и вкрадчивым. – Ради вашей семьи и ради России.

С улицы донеслось хлопанье автомобильных дверей. Александр обернулся к окну, и Китнер заметил крохотный микрофон в его ухе. Кто‑то что‑то говорил ему, и он внимательно слушал, а потом повернулся к присутствующим:

– Ну вот, отец, и первые гости пожаловали. Наверняка вам будет любопытно увидеть, кто же это. Прошу. – Он встал и сделал учтивый жест в сторону окна.

Медленно, будто во сне, Китнер поднялся с кресла и направился к окну. На заснеженной площадке стояли три черных лимузина. Рядом стояли люди Мурзина в темных костюмах и черных плащах. Все смотрели куда‑то вдаль. Вскоре на подъездной дорожке показался еще один лимузин, за которым следовал бронированный автомобиль.