Ранее, когда Николас танцевал с Ребеккой, она призналась ему, что готовится к переходу в русское православие. Она смеялась и рассказывала, какая это радость – изучать обряды, запоминать имена святых. А какое умиротворение и благодать снисходят на нее, словно все это становится частью ее существа…

Мысль о том, что в предстоящие несколько месяцев она станет не только женой Кабреры, но и русской царицей, будоражила и казалась невероятной. Лорд Престбери даже посмеивался, говоря, что Мартен скоро станет членом русской императорской фамилии, а потому самому лорду и леди Клементине придется вести себя с Мартеном куда почтительнее, чем до сих пор.

Сам же Николас никак не мог свыкнуться с мыслью о чудесных превращениях, которые произошли с Ребеккой. Еще совсем недавно она была немой, запуганной девочкой. И вот теперь – такое. Возможно ли?

В вихре танца он притянул Клем еще ближе и тут услышал голос Кабреры:

– Леди Клементина…

Мартен обернулся. Кабрера стоял совсем рядом:

– Не могу ли я похитить у вас Николаса на несколько минут? Мне очень хотелось бы кое‑что с ним обсудить.

– Конечно, царевич, – вежливо улыбнулась леди Клем и, со знанием дела присев в реверансе, отошла в сторону. – Я буду с отцом, Николас, – сообщила она на прощание, и он проводил ее взглядом.

– Не подышать ли нам свежим альпийским воздухом? – Кабрера, повернувшись, указал на приоткрытую балконную дверь. – Вот тут, совсем рядом…

Почувствовав мимолетное замешательство, Мартен посмотрел ему в глаза.

– Хорошо, – согласился он в конце концов.

Кабрера пошел первым, благосклонно отвечая на заискивающие улыбки и поклоны гостей.

На обоих были практически одинаковые смокинги. Единственная разница между ними заключалась в том, что Кабрера держал в руке тонкую прямоугольную коробочку в цветастой обертке.

94

21.05

– Давайте‑ка пройдемся, Николас. Эта дорожка освещена, к тому же с нее открывается хороший обзор виллы, особенно вечером.

Кабрера зашагал по покрытой снегом террасе, на которую выводила балконная дверь бального зала, по направлению к дорожке, скрывавшейся в лесу. Размякший и немного захмелевший, Мартен шел следом, не отставая. Вышли на дорожку. Морозный воздух бодрил – чувства обострились, и что‑то заставило Мартена оглянуться через плечо.

За ними, соблюдая дистанцию, шел Мурзин.

– Поговаривают, что кое‑кому из анархистов удалось просочиться в этот район долины, – перехватил Кабрера взгляд Мартена и широко улыбнулся. – Я уверен, что нам нечего опасаться. Но полковник, как всегда, перестраховывается.

Дорожка сузилась, словно протискиваясь между двух высоких елей. Кабрера остановился, пропуская Мартена вперед:

– Прошу.

Николас пошел первым.

– Хотел бы обсудить с вами кое‑что, касающееся Ребекки. – Александр Кабрера догнал его, и они зашагали вместе. – Думаю, что вас это заинтересует.

За следующим поворотом дорожка повела вверх, в сторону от виллы. Мартен вновь оглянулся.

Мурзин по‑прежнему шел следом.

– Его присутствие необязательно, – внезапно проговорил Кабрера. – Думаю, полковнику лучше вернуться на виллу, чем таскаться по пустому лесу, охраняя нас. Одну секунду.

С этими словами Кабрера пошел назад, навстречу Мурзину, все так же держа в руке яркую коробочку.

Мартен подышал на ладони, пытаясь их согреть, и поднял голову. В верхушках деревьев тихо шелестел ветер. Над грядой слева поднималась полная луна, и к ней уже подкрадывались облака. Скоро пойдет снег.

Он обернулся и увидел, что Мурзин и Кабрера разговаривают, затем полковник кивнул и направился к дому.