Резким жестом Александр отложил меню в сторону и вопросительно взглянул на личного секретаря:

– У нас есть уточненный список гостей?

– Только что составили, ваше высочество. – Подойдя к одной из секретарш, Лукин взял у нее несколько отпечатанных страничек и почтительно передал их Александру.

Тот взял листки и подошел просматривать их к большому окну, из которого щедро лился солнечный свет. Не слишком интересуясь другими деталями, он уже не в первый раз внимательно изучал список приглашенных. Это начинало превращаться в какую‑то страсть.

Пробегая странички взглядом, он почувствовал, как взволнованно забилось сердце, а над верхней губой выступил пот. Одно имя в списке появлялось все снова и снова, хотя каждый раз Александр просил его вычеркнуть. Он был уверен, что теперь‑то уж упрямое имя вычеркнули, но нужно было самому в этом убедиться.

Страница десятая, одиннадцатая. Александр бегло просмотрел до конца двенадцатую и перелистнул список на тринадцатую. Первые восемь строк – и…

– О господи! – тихо вырвалось у него. Имя по‑прежнему значилось в списке.

НИКОЛАС МАРТЕН.

– Почему Николас Мартен до сих пор в списке? – громко спросил Александр, не скрывая раздражения. Секретарши как по команде подняли головы, а заодно с ними и Мурзин. – Николаса Мартена нет в живых. Я же просил, чтобы его имя убрали. Почему оно все еще здесь?

Несмело приблизился Игорь Лукин:

– Так ведь его и убрали, ваше высочество.

– Но почему же он оказался здесь снова?

– Такова воля царицы, ваше высочество. Она увидела, что его нет, и распорядилась вставить обратно.

– Царица?

– Да.

Александр спрятал рассерженный взгляд. Потом поднял его на Мурзина:

– Где она сейчас?

– С баронессой.

– Мне надо поговорить с ней наедине.

– Конечно, ваше высочество. Где желаете?

Александр колебался. Ему хотелось полной изоляции, чтобы их никто не видел.

– Пусть придет в мой кабинет в Кремле.

19

Кремль, Теремной дворец – личные покои, построенные в XVII веке для царя Михаила, родоначальника династии Романовых. 11.55

Когда Александр вошел в свой кабинет, Ребекка уже ждала его там, сидя на стуле с высокой спинкой у стены, затянутой гобеленом с узором в красных и золотых тонах. Когда‑то здесь были палаты царя Михаила. Теперь это помещение облюбовал для себя Александр.

– Ты хотел видеть меня? – тихо спросила Ребекка. – А я собиралась пообедать с баронессой.

– Я насчет списка гостей, Ребекка. – Ему больше хотелось называть ее Александрой. «Ребекка» звучало как‑то простонародно. Не пристало так зваться особе королевской крови. В качестве Ребекки эта женщина вряд ли заслуживала чести стать женой главы императорского семейства. А вот в качестве Александры, европейской аристократки, дочери наследного принца датского… Но ему приходилось выполнять ее прихоти. К тому же всему миру она была известна именно как Ребекка. – Я вычеркнул имя твоего брата, а ты вставила опять. Почему?

– Потому что он придет.

– Ребекка, я понимаю, как тяжело для тебя смириться с его смертью. Всем нам нелегко. Боль по‑прежнему терзает душу. Но нужно учитывать, что список гостей станет открытым документом. И я не могу допустить, чтобы среди приглашенных на коронацию оказался человек, гибель которого – общеизвестный факт.