|
И я не могу допустить, чтобы среди приглашенных на коронацию оказался человек, гибель которого – общеизвестный факт. Человек, свидетельство о смерти которого судебно‑медицинское управление в Давосе официально выдало почти два месяца назад. Это не только дурной вкус, но и плохая примета.
– Плохая примета? Для кого? – Ну просто плохая. Неужели не ясно? Ты что, не понимаешь? – Можешь делать со списком все, что тебе заблагорассудится. Но он не умер. Я вот здесь это чувствую. – Она коснулась сердца. – Я могу идти? Баронесса ждет. Их взгляды скрестились. Должно быть, он пробормотал «да» или просто кивнул. Потому что через секунду остался в одиночестве. То, что момент ее ухода не запечатлелся в памяти, особого удивления не вызывало, потому что мысли Александра уже были заняты другим. Он и раньше задумывался над ее поведением, но никогда еще проблема не открывалась ему столь глубоко и полно. Впервые она привлекла его внимание во время поисков тела Мартена, когда они час за часом прочесывали берега речки близ виллы «Энкрацер», но не нашли и следа погибшего. А панихида в Манчестере? Церемонию провели лишь по настоянию Александра, которому удалось убедить лорда Престбери и леди Клементину в том, как важно примириться с фактом смерти Мартена и оставить трагедию в прошлом. По его словам, необходимо было пощадить Ребекку, которая и без того много выстрадала. Но тогда, в машине, сразу после панихиды, ее упрямое нежелание согласиться с тем, что ее брата больше нет в живых, опять задело Александра. А потом она настояла на том, чтобы и дальше вносить ежемесячную плату за манчестерскую квартиру Мартена. Даже несколько недель спустя Ребекка упрямо стоит на своем, причем в открытую. Чего только стоит ее затея со списком гостей. Но только что в ответ на его увещевания она просто махнула на этот список рукой – лишь снова выразила непреклонную веру в то, что брат остался жив. Эта ее вера не давала ему покоя. Она с небывалой силой изводила его, грызла, переворачивала все внутри. Для него это было словно темное пятнышко на рентгеновском снимке. Маленькое новообразование, которое пускает корни в организме, недуг на начальной стадии распространения. Все эти сложные переживания имели одно простое название. Страх. Страх, что Ребекка права и Мартен жив. Жив – и нацелился на Москву. Судя по всему, пока бездействует, но ждать осталось недолго. Вот только подлечит ножевые раны и травмы, которые мог получить в горной реке. А случись, что Мартен пожалует сюда и выложит все начистоту? О себе и об Александре. Да еще доказательства вызовется представить. Что, если в результате Александра уберут куда‑нибудь подальше, скроют от общества? Объявят официально, что он из‑за внезапной болезни не в состоянии царствовать. А потом попросят отца отозвать акт отречения и коронуют. И Ребекка откажется выходить за Александра замуж. Где‑то глубоко внутри, будто в желудке, что‑то начало неприятно пульсировать. Еле ощутимо, но явственно – словно метроном, передразнивающий сердце. Тук‑тук, стучал метроном. Тук‑тук. Тук‑тук. Тук‑тук…
20
Понедельник, 31 марта Телевизионный экран по‑прежнему мерцал в темноте. Ну вот и снова… «Три недотепы», «Остров Гиллигана», «Полиция нравов Майами», шоу Эда Салливэна.[30] Еще раз… «Три недотепы», «Остров Гиллигана», «Полиция нравов Майами», шоу Эда Салливэна. Очередной круг… «Три недотепы», «Остров Гиллигана», «Полиция нравов Майами», шоу Эда Салливэна. Николас Мартен проваливался в дремоту, просыпался и снова задремывал. После пробуждения он прилагал все усилия к тому, чтобы восстановить физическую форму и удержать ее. |
