Портфель оказался настоящим кладом: наличные деньги, кредитные карточки, мобильный телефон и карточка‑ключ к номеру 1195 в отеле «Уэстин Бонавентура». Почему Бейли оставил машину на пустынной стоянке вместо того, чтобы воспользоваться той, что находилась рядом с отелем – внушительным зданием, расположенным чуть выше по улице, оставалось загадкой, но, так или иначе, эта опрометчивость стоила консультанту по автомобильному дизайну жизни.

Через двадцать минут Реймонд уже находился в гостиничном номере. Он принял душ, обработал оцарапанную пулей шею антисептическим кремом, который нашел среди многочисленных гигиенических средств в ванной комнате, а затем надел серый костюм, голубую рубашку и галстук в красную полоску, скрывший царапину на горле. Только потом он воспользовался телефоном Бейли – набрал номер в Торонто, с которого его звонок был переадресован на другой номер в Брюсселе, а уж оттуда произошло соединение с телефонным номером в Цюрихе. Робот голосовой почты ответил Реймонду, что вызываемый им абонент в данный момент отсутствует, но если он оставит номер своего телефона, ему перезвонят в самом скором времени. Говоря по‑французски, Реймонд сообщил, что его зовут Чарльз Бейли, что он хочет поговорить с Жаком Бертраном, и продиктовал номер телефона Бейли. После этого он отключился и стал ждать.

Прошел час, а ответного звонка все не было. Меряя гостиничный номер шагами, Реймонд недоумевал, почему Бертран не перезванивает ему, и думал, что, возможно, ему следовало назваться самим собой вместо того, чтобы представляться Бейли и давать его номер телефона.

У Бертрана и баронессы имелся номер его телефона, и если бы он позвонил с него, ему ответили бы немедленно. Однако тот телефон прекратил свое существование, когда Реймонд выбросил его в окно машины, которой управлял Донлан, чтобы он не попал в руки полиции и не помог им выявить его звонки Бертрану и баронессе. Звонок Бертрану от Чарльза Бейли, будь он прослежен, мог бы быть истолкован просто как ошибка в наборе номера, но назови он себя, Реймонд со всей очевидностью связал бы Бертрана с собой, а также с мертвецом, которого рано или поздно найдут в багажнике арендованной машины. Этого не должно было случиться. Особенно теперь, когда полиция разгадала его фокус с заложницей и девочка сообщила им, где именно он покинул такси. Вскоре они оцепят весь район и будут звонить в каждую дверь, разыскивая его. В этих условиях не допустить раскрытия того, кто он такой и что ему нужно, становилось важнее, чем что бы то ни было еще.

31

Паркер‑центр, 9.48

– Тысяча девятьсот пятнадцатый – Хью Ллойд, тысяча девятьсот двадцать третий – Джек Хаммел, кличка Палец, тысяча девятьсот двадцать восьмой – Джеймс Генри Грин…

Джон Бэррон ссутулился за письменным столом в кабинете Рыжего, а Макклэтчи тем временем раскладывал перед ним черно‑белые фотографии из официального архива полицейского управления Лос‑Анджелеса. Бездушные снимки мертвых преступников на столах морга, с биркой, привязанной к большому пальцу ноги, с пулевыми отверстиями на теле, которые прозектор заполнил воском.

– Тысяча девятьсот тридцать третий – Клайд Тилл, тысяча девятьсот тридцать седьмой – Гарри Шумейкер… – Рыжий выкладывал на стол все новые и новые мрачные снимки. – А вот – самый последний. – Макклэтчи положил перед Бэрроном фотографию Фрэнка Донлана, лежащего на столе в мертвецкой.

– Все они – убийцы, каждый из них лишил жизни нескольких человек, и всех их суды выпускали обратно на улицы. – Рыжий собрал фотографии и положил их в большую коричневую папку, из которой незадолго до этого вытащил их. – Кое‑кто использует слово «убийство» применительно к тому, что произошло с ними, и рассуждает о том, что нельзя лишать человека жизни. Однако проблема в том, что никто из них не являлся человеком.