Я отодвинулся от экрана, сбитый с толку.

— И Смиты тоже не могут. Мне самому пришлось устанавливать на их компьютер «Майкрософт Офис».

Стеф предпочла промолчать. Она просто сидела, глядя на меня и постукивая по полу правой ногой.

— Может быть, это вардрайвинг? — робко предположил я.

И удивился, обнаружив, что она знает значение этого слова. Стеф высмеяла идею, однако в итоге признала, что у какого-нибудь ребенка на территории жилого комплекса все-таки может оказаться необходимая аппаратура и определенные знания, да и взрослые козлы вполне могли шататься возле дома, вылавливая сигналы, носящиеся в эфире, «сфотографировали» с экрана мой электронный адрес и узнали пароль на Амазоне.

Гораздо сложнее было объяснить появление фотографий. Я пытался списать и их на проблемы с Wi-Fi, но Стеф не купилась. Она поинтересовалась, каким это образом какой-то ребенок вообще узнал о существовании Каррен, не говоря уже о том, чтобы сделать снимки. Ответа на этот вопрос я не знал. Все, что я мог, — сказать, чего точно не было. Я отрицал то, что сделал снимки, и отказывался понимать, каким образом они попали ко мне в ноутбук. Отрицал все громко и долго. Подобный разговор не мог ни к чему привести — во всяком случае, без перезаписи базы данных и перехода в спящий режим.

Весь ее гнев перегорел до угольков к тому времени, когда она отправилась спать, но в глазах была пустота. Жена ушла наверх, не прощаясь. Просто посмотрела на меня, как будто гадая, что же она перед собой видит, и ушла. Может, мне нужно было пойти за ней, но вряд ли это было бы правильно.

Вместо этого я вышел и немного поплавал в бассейне. Думал я главным образом о фотографиях и в конце концов натолкнулся на то, чего не замечал до сих пор, сосредоточенный на очевидной и сиюминутной угрозе, спасаясь от эмоционального взрыва, прогремевшего прямо передо мной.

Я понял, что надо подумать и кое о чем еще, о чем я не упоминал перед Стеф. Частично из-за того, что сначала не заметил, а потом, заметив, не понял, что это означает, поскольку между нами и без того скопилось довольно непонимания. Я не стал удалять фотографии Каррен, хотя это напрашивалось само собой. («Смотри! Видишь? Я все стер! Вот!») Стеф настаивала, чтобы я их удалил. Она даже пыталась сделать это сама, оттолкнув меня от компьютера и проехав пальцами по сенсорному планшету в один из самых жарких моментов нашей дискуссии. Но я применил против нее ее же тактику и спросил, какое это имеет значение; ведь я мог бы сохранить картинки в Сети или на карте памяти того мифического фотоаппарата, которого у меня нет. Я заявил, что фотографии нужны мне, чтобы выяснить, откуда они все-таки появились. И вот как раз предотвращая ее попытку уничтожить улики, я кое-что и заметил — тот факт, который в итоге заставил меня вылезти из бассейна, замерзшего, усталого и смущенного.

Я отправился еще раз проверить папку в компьютере, чтобы убедиться: я видел именно то, что, как мне показалось, я и видел.

Когда я открыл дверь спальни, все лампы были погашены. Я слышал дыхание Стеф в темноте, однако решил, что та еще не спит.