«Мы ответственны за тех, кого приручили, — вспомнил Эйно фразу классика. — Вот только еще есть долг. Сент-Экзюпери это знал, оттого и погиб так рано…»

Но внешне Эйно выглядел таким же, как в момент поимки беглецов. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Согласны ли вы с обвинительным заключением? — произнес суконным голосом судья.

— Это с каким? — насмешливо осведомился Леон Анд-РУЦэ. — Не с тем ли, в котором будете обвиняться вы? Тогда — очень даже согласен. Только вы до него не доживете. Вас прежде растерзает верный мне народ. И будет прав.

— Суки, подлые клеветники! — поддержала его жена. — Вам легкой смерти не будет! — Она брызгала слюной, солдаты едва удерживали ее на скамье подсудимых. Казалось, ошалевшая баба готова их перекусать.

Адвокат что-то быстро пробормотал, его никто не слушал. Всем было ясно одно — процесс надо заканчивать, и побыстрей.

— Заслушав обвинительное заключение и материалы следствия, военная коллегия верховного суда Констанцы пришла к выводу о виновности подсудимых. Подсудимый Леон Андруцэ приговаривается к смертной казни через рас стрел.

Все же Василэ Шеху и те, кто готовил трибунал, хотели дать вздорной хабалке небольшой шанс спасти свою шкуру. Но ее последнее слово — очень краткое и выразительное — оказалось воистину последним:

— Да идите вы все!..

Судья и прокурор переглянулись.

— Подсудимая Зоя Андруцэ приговаривается к смертной казни… Приговор может быть обжалован…

«И где он ТАКОЕ отыскал?! — думал с раздражением Эйно. — На какой помойке, в каком портовом кабаке?»

— То, что вы говорите — ложь. Вас будет судить народ, — заявил Андруцэ. И спокойно уселся, поглядывая на Эйно. Вот и отлично, думаешь, осудил? Ну-ну, брось, придется подождать некоторое время, таков порядок. Будет об жалование, будет камера смертников — что, конечно, нехорошо, но и оттуда можно управлять людишками. Да и этого не потребуется — только выведете на воздух, и узнаете, кто, кого и к чему присудил.

Глаза Эйно сузились, и, видимо, диктатор кое-что понял. Приговор был окончательным, а обжалование — скорее всего, ложь.

— Судебное заседание закрыто, вывести подсудимых из зала.

Диктатора провели совсем рядом с Эйно. И шеф Темных услышал тихое:

— Ты будешь жить долго. И с этого дня не узнаешь покоя… Во дворе уже ждал взвод солдат. Чем именно зарядили

оружие по требованию Эйно, солдатам незачем было знать: серебряные пули могли вызвать самые нежелательные подозрения. В стороне стоял кинооператор, нервно прохаживались Василэ Шеху и еще несколько человек из Совета спасения. Когда из ворот вывели бывшего диктатора и его жену, которая, несмотря на свою бурную молодость, решила быть с мужем до последнего (а скорее всего, просто так до конца и не поняла, что этот процесс — вовсе не фарс), офицер приготовился отдать команду. Но и этого не потребовалось. Многие из солдат потеряли своих друзей в боях с войсками диктатора. Они очень любили великого вождя и президента, были благодарны ему за всё.

Выстрелы загрохотали почти сразу же…

— Вот и все, — тихо сказал побледневший Василэ Шеху.

— Кажется, да, — откликнулся Эйно.

Душа несчастного паренька, на котором не было вины и у которого не было выбора, оказалась освобожденной. Рай, ад, круг перерождений — да какая, собственно, разница, лишь бы душе не быть рабом такие долгие-долгие годы, что гораздо хуже просто смерти.