— А у него и спросим, если поймаем, — усмехнулся Эйно. — Что-то мне не верится, что наш приятель набрал такую силу. Конечно, он может получить самый сильнейший артефакт, но приказывать на расстоянии, да еще так. Конечно, можно попробовать узнать это у трупа, на то и есть некромантия. Дело неприятное, но иногда — необходимое. Только, есть у меня такое подозрение — наш преступник и это учел.

Подозрение Эйно оказалось полностью справедливым — у мужика, вылетевшего из окна под звон разбитого стекла, голова была полностью размозжена. Доискиваться до чего-нибудь с помощью некромантии в этом случае совершенно бесполезно.

— Утро вечера мудрёней, — заявил Эйно, видя, как к месту событий подъезжает «скорая». Разумеется, все трое уже накинули на себя иллюзорку, точнее, вариант под названием «серое безмолвие», когда можно оказаться на сцене перед огромной толпой — и тебя все равно никто не заметит. — Поехали-ка обратно, на Петроградскую. Или ты, Ред, хочешь узнать, не оставил ли и этот прощального письма?

— Что-то не думаю, — покачал головой Редрик. — Вот он, надо думать, к самоубийству не готовился. Понять бы другое…

— Что именно?

— Не связано ли это с нашим появлением? Или он просто решил подстраховаться?

— Если здесь как-то замешан Кари, можно ждать чего угодно. Но, похоже, его тут просто нет. А отдать такой приказ из Запределья не мог бы и я. Так что, Ред, будем действовать по принципу «лев в пустыне». Пока это все, что нам остается.

Глава 29

«..А меня убьют на войне»

Вена,

декабрь 1989 г.

Потолок, белый безо всяких украшений потолок — вот что увидел Редрик, когда очнулся. Некоторое время он лежал с открытыми глазами, не двигаясь и просто глядя в этот белый потолок. Боли не было, была слабость во всем теле — и, пожалуй, больше ничего.

Он вспоминал. Черные пятна, зомби… Все это было чем-то нереальным, вроде сна. Но кто же и как вытащил их из Запределья? Он осторожно повернул голову. Это была больничная палата — небольшая, но очень уютная. Зеленые занавески на окнах, столик с телевизором, тумбочка, — на ней Редрик заметил свои вещи, те, что оставались в гостинице.

Сколько же времени прошло? Где Эйно, где остальные? Было ли покончено с диктатором? В окончательной победе Редрик почти не сомневался. Но где он? В Михайграде или где-то еще.

— Простите, мы пропустили момент, — дверь открылась, вошла медсестра в светло-зеленом халате.

Говорила она по-немецки, на языке, который Редрик понимал через два на третье.

— Где я нахожусь? — это было первым, что он сказал. Голос показался Редрику каким-то чужим, незнакомым.

— В Вене, в частной клинике, — сестра назвала фамилию профессора, которая ничего Редрику не говорила. — Ваши коллеги очень переживали за вас…

— Что — там? — спросил он. — Что в Михайграде?

— А, — сестра наморщила личико, словно бы припоминая, что надо отвечать. Должно быть, новостями она не интересовалась. — Я же знаю, вы оттуда. Все в порядке — диктатор казнен, там сейчас сменилась власть. Больше не стреляют…

— Понятно, — проговорил Редрик. — А какой сегодня день? Сколько я уже здесь?..

Если диктатор казнен, то могло пройти много времени.

— Уже давно, очень давно, — вздохнула девушка. — Сегодня двадцать третье декабря, скоро Рождество… У вас было очень тяжелое поражение — малоизвестный яд, ожоги… Но вы не беспокойтесь, все уже в порядке.