Он перекрестил Наташу.

– С Богом!

Уже у ворот, оглядываясь на храм и поднося сложенные пальцы ко лбу, Наташа вдруг увидела полусекундную, мысленную картину: сидящего на ее постели малыша и огромного, светло рыжего кота за ним. Лицо ребенка было как в тумане, а кот стоял так, словно огибал спину малыша и настороженно оглядывался вокруг.

«Это же Воин Света! – догадалась Наташа. – И я замуж скоро выйду…»

Она не увидела лица своего мужа, но вдруг поняла, что у него добрые, улыбчивые глаза и сильные руки.

«А Воин Света, значит, нашего малыша охраняет…»

– Беги домой, козочка пуховая, – донесся до Наташи веселый голос отца Михаила. – И запомни: береги себя!..

Священник засмеялся и погрозил девушке пальцем.

– С Богом береги, дите!

Жизнь прекрасна!..

1.

– …Восемьдесят два, восемьдесят три… Убивать нужно таких авторов!

У Любы дрожали руки. Капли валокордина пролетали мимо стакана и украшали поверхность стола красивыми, дождевыми каплями.

– …Девяносто девять, сто! – Люба отхлебнула глоток лекарства, поморщилась и снова склонилась над рукописью.

«…Мрачное подземелье склепа было сырым и тусклым.

– Я его и мертвого любить буду, – закричала Марита и упала на гроб любимого. – Мертвого!..

Лица собравшихся людей казались неживыми в свете погребальных факелов.

«Бам!..» – донесся откуда-то издалека глухой удар колокола.

Рука любимого, лежащая на краю гроба, вдруг шевельнулась и медленно обняла Мариту за шею…»

Люба попыталась вслепую нашарить стакан с лекарством. Стакан упал набок.

– Да черт!..

– Ты что ругаешься?

Голос был добродушным, но на какое-то мгновение Любе показалось, что он прозвучал из мрачного склепа. Она вздрогнула всем телом и подняла глаза.

– Наверное, очень хороший роман? – Улыбающийся Федор Петрович сел в кресло напротив стола Любы. – Ты не заметила, как я вошел.

– Я боролась в подземелье с трупом любимого, окруженная компанией вурдалаков, – Люба попыталась улыбнуться в ответ. – Кстати, на сорок восьмой странице автор укокошил шестьдесят восемь человек без малейшей на то причины.

Молодая женщина взяла пузырек валокордина.

– Меньше строчки на один труп. Талант!.. Любочка, детка, давай-ка я лучше сам налью тебе лекарство, – Федор Петрович взял пузырек. – У тебя дрожат руки. Сколько капель?

– Лейте весь пузырек.

Молодая женщина потерла уставшие глаза ладошками.

– Люба, я твой шеф, а ты – мой заместитель. Ты должна много и упорно работать, а я наконец-то имею право отдохнуть, – Федор Петрович протянул стакан. – Потерпи еще полгода и я найду для тебя другую работу.

– Санитаркой в сумасшедшем доме? – усмехнулась Люба.

– Наше издательство платит за рукопись сорок тысяч рублей. Любочка, пойми, у тебя не хватит патронов на всех авторов, – Федор Петрович кивнул в сторону двери. – Кстати, твои подчиненные не столько читают чужие опусы, сколько строчат свои. Больше всего меня удивила одна молодая и симпатичная женщина у окна. Она плакала, но все равно писала… Интересно, кто она?

– Надя Васильева… Федор Петрович, это же кошмар! – Люба обхватила голову руками.