— Нет, — сказал он, — вроде и не пробовал.

— Ослабьте маленько, мужики, — жалобно взмолился лежавший, — руки-ноги затекли.

— Это можно, — щедро и даже почти добродушно ответил ему здоровенный Витек. — Пока мы здесь, можно и ослабить. Только мы сначала вот его свяжем. Мы тебе товарища привели, чтобы скучно не было, — пояснил он.

Витек шумно повалился на одну из лавок, дальнюю от связанного, снял с шеи автомат и положил его рядом на пол.

— Мессер, свяжи ты салагу. У тебя лучше получается, — тем же добродушным тоном обратился он к своему приятелю.

Маленький подошел к Женьке и затолкал его в угол рядом с уже связанным пленником. Женька узнал и его, это был тот самый, в болотных сапогах, что шел между Витьком и Мессером, когда они с Лыкой впервые увидели хозяев Чертова угла.

Мессер заставил Женьку сесть на пол и туго скрутил его ноги толстой веревкой, руки пока оставил свободными.

— Сиди спокойно, — серьезно сказал он, — тогда хуже не будет.

Затем он развязал связанные за спиной руки второго пленника.

— А ноги? — спросил тот, разминая затекшие кисти.

— Потерпишь, — ответил Мессер. Витек развалился на лавке, а его товарищ засуетился по избе, явно собирая на стол. Он сразу извлек откуда-то недопитую бутылку водки и банку консервов. У Женьки заурчало в животе. Он не ел ничего, кроме ягод, уже третьи сутки. Чтобы отвлечься, Женька стал рассматривать убранство избушки.

Кроме двух лавок и печи, в ней еще по центру стоял самопальный грубый стол. На стенке висела видавшая виды двустволка. По углам валялся всякий хлам: какие-то наполовину пустые мешки, консервные банки, лопаты, немецкая каска времен все той же войны, старые стоптанные сапоги, такие же валенки и тому подобная дрянь.

Между тем Мессер открыл консервную банку, обострившимся от голода обонянием Женька почувствовал — тушенка.

— Мужики, — опять взмолился Женькин товарищ по несчастью, — дайте пожрать. Вторые сутки маковой росинки во рту не было.

— Зачем убегал? — сурово спросил Витек, не трогаясь с места.

— Жить хочется, вот и убежал, — ответил пленник.

Витек довольно закудахтал, вздрагивая животом. Смеялся.

— Может, дать им чего-нибудь, чтобы не сдохли? — спросил Мессер.

— Самим жрать нечего, — ответил Витек, садясь на лавке. — Вот Папа Хорь принесет продукты, тогда и покормим.

— Антошка неизвестно когда еще будет, — возразил более мягкий Мессер, — подохнут.

— Не подохнут, а подохнут, и черт с ними, — оставался неумолимым его товарищ.

— Хоть по куску хлебца, — сделал еще одну попытку изголодавшийся пленник.

— Хлеба нету, — отрезал его мучитель. Сами последнюю четвертушку доедаем. Мессер, давай есть. Тебе к тропе идти, не ровен час спасатели нагрянут. Ты по уговору первый дежуришь, а я пока отдохну.

И Мессер, и Витек сели за стол, немного придвинув к нему лавки.

У Женьки текли слюнки и кружилась голова, неожиданно страшной болью пучило желудок, и он уже не думал ни о чем, лишь бы отпустило.

Окончив трапезу, Витек опять принял горизонтальное положение. Мессер собирался покинуть избушку. Щелкал затвором карабина. Допил напоследок остатки водки прямо из горлышка. Затем подошел к печи, чем-то там погремел и поставил между Женькой и вторым пленником небольшую кастрюльку с торчащей из нее ложкой.

— Я им гречки дал, — сказал он, — со вчерашнего в печке осталась.