— И он никогда больше не видел свою мать?

— Никогда. Ходили слухи лет пять тому назад, что ее убили где-то в Нью-Йорке в какой-то драке. И это все. Она никогда не писала, никогда не приезжала навестить своих детей. Думаю, это сразило Алекса больше всего, потому что Дженни тогда была еще совсем крошкой и не помнит, что же произошло. Но Алекс вырос, полный недоверия и ненависти к женщинам, а такие чувства очень сильны. — Она с сожалением покачала головой. — В те времена вся эта история вызвала настоящий скандал, но теперь, наверное, большинство порядком обо всем подзабыли. Но даже если и не забыли, все равно не думаю, что они увидят какую-нибудь связь между тем эпизодом и тем, как Алекс обращается с женщинами. Правда, я всегда думала, что все дело в той черноволосой ведьме, и никто не убедит меня, что это не так.

Элизабет посмотрела на свои руки. Возможно, мать Бена была права. В Алексе Бурке глубоко укоренились ненависть к женщинам, недоверие, зародившееся очень давно, еще в детстве. Однажды испытав такой тяжелый удар судьбы, маленький мальчик, и в этом нет ничего удивительного, превратился в мужчину. Теперь он ненавидит женщин, использует их только для удовлетворения своей похоти, воздвигает всяческие барьеры между собой и ими, ограждая себя тем самым от подобных ударов в будущем.

Она вздохнула.

— Понятно. Спасибо, что вы мне все это рассказали.

Абигайль Тукер похлопала ее по руке.

— Ну не принимайте уж все это так близко к сердцу, мисс. С этим молодцом еще не все потеряно. Я бы никогда не подумала о чем-либо подобном раньше, но когда услышала, что он провез вас через весь океан…

— Это было сделано назло, миссис Тукер.

— Может быть. А может быть, и нет. Я что-то не припоминаю, чтобы Алекс до этого так странно себя вел. Просто сошел с ума. И похоже, из-за тебя.

Но Элизабет покачала головой.

— Прошу вас. Я бы предпочла больше об этом не говорить.

— Как хочешь, детка. — Миссис Тукер тяжело поднялась со своего места, ссыпала очищенный, нарезанный ломтиками картофель в подол своего передника и понесла к очагу, где на огне висел булькающий котел с водой. — Все же я очень рада, что ты нашла время к нам заглянуть. Было очень интересно на тебя посмотреть, после всего того, что мы наслушались от Генри и Бена.

— Мне кажется, вы замечательно добры, миссис Тукер, потому что не каждый человек возьмет в свою семью мальчика, как вы взяли Генри. В основном люди не столь великодушны.

— Все это чепуха, детка. Просто я слишком привыкла иметь вокруг себя целый выводок детишек. А после того как мои старшие девочки вышли замуж и теперь у них самих есть маленькие детки, старый дом как будто опустел, в нем больше не звенят веселые молодые голоса. — Она засмеялась, потом добавила уже серьезно: — Я бы не хотела, чтобы ты думала, будто это какая-то благотворительность — взять Генри сюда. Нет, Александр Бурк полностью взял на себя заботу о нем. Вы знаете, он ведь платит за его еду, одежду и все прочее. Говорит, что хочет, чтобы Генри пошел в школу и получил хорошее образование.

— Да, я уже слышала от многих, что он хороший, великодушный человек, — сказала Элизабет почти изумленно, вспоминая о том, что говорил о нем однажды Адам Уоррен.

— Да, он именно таков — нет никого лучше, — твердо ответила фермерша. — Ну а теперь, мисс, не согласились бы вы остаться с нами поужинать? Наверняка Бен был бы счастлив вас увидеть, а у меня на ужин тушеное мясо, свежий хлеб и пудинг.