— Выйдите… выйдите вон! — задыхаясь, произнесла она. — Немедленно покиньте мою каюту!

Хокинс сделал шаг вперед.

— А как же насчет списка, дорогая мисс? Вы же сами велели мне сюда прийти. — Он ухмылялся. — Вам нужна моя помощь, вы не забыли?

С пылающими щеками Элизабет отступила назад еще на шаг, и безграничный ужас пронзил ее, как молния.

— Свечи… и… о… одеяла! Это все, что мне нужно! Пожалуйста, немедленно выйдите вон!

Последние слова она почти прокричала, но Хокинс как будто их не слышал. Он подступал к ней все ближе и ближе.

В этот момент в дверях раздался какой-то шум. Хокинс моментально застыл, а затем со злобой обернулся к открытой двери.

— Тебе-то что здесь надо? — прорычал он.

В дверях стоял тот самый мальчик, с которым Элизабет разговаривала в порту. Рот его был раскрыт от изумления. Элизабет вспомнила о том, как он говорил ей, что также плавает на «Молоте ветров».

Взглянув на знакомую физиономию, она вмиг почувствовала облегчение и вздохнула наконец свободно, при этом не выпуская из виду мускулистую фигуру Хокинса, которая, казалось, заполняла собой всю каюту.

— Входи же, мальчик, — сказала Элизабет быстро, так как тот медлил, переводя удивленный взгляд с нее на Хокинса. — Мистер Хокинс собирался уже уходить!

Хокинс взглянул на мальчика. Под этим взглядом тот судорожно сглотнул и быстро, испуганно заговорил:

— Мы поднимаем якорь, сэр. Капитан хочет вас видеть.

— Иду, — проворчал Хокинс, снова оборачиваясь к Элизабет. — Я вам достану свечи и одеяла, дорогая мисс. — Он говорил как будто с присвистом. — А также все, что вы пожелаете. В конце концов путешествие будет долгим и холодным.

С многозначительным смешком он ринулся вон, по дороге ударом кулака отбросив с пути мальчика. Тот покатился по полу и ударился головой о стену. Элизабет, забыв собственные тревоги, бросилась к нему.

— Ты не ушибся? — заботливо спросила она.

К ее облегчению, мальчик казался более удивленным, чем ушибленным. Он шепотом пробормотал, чтобы она не беспокоилась. Элизабет помогла ему встать на ноги и с гневом обрушилась на Хокинса.

— Я собираюсь немедленно обо всем доложить капитану Милзу, — бушевала она. Нервная дрожь все еще пробирала ее при воспоминании о недавней сцене, однако голос уже звучал твердо и угрожающе: — Какое он имеет право так обращаться с тобой! Посмотрим, что скажет Хокинс в свое оправдание!

— Ах нет, мисс, — мальчик с тревогой посмотрел на нее. — Пожалуйста, не говорите ничего капитану, умоляю вас. Мне не нужны неприятности!

— Но ведь этот человек ударил тебя, — недоверчиво произнесла Элизабет и внимательно посмотрела на мальчика. — Он должен быть наказан за свое поведение!

Наступила его очередь посмотреть удивленно.

— Не надо, мисс. Я ведь просто юнга.

— Какое это имеет значение? — решительно спросила она. — У него не было никакого права тебя бить, тем более без причины.

На его лице снова промелькнуло выражение страха.

— Ах нет! Он совершенно меня не бил! Я никогда не жалуюсь! Пожалуйста, не говорите ни о чем капитану!

Элизабет наконец поняла.

— Если я скажу, тебе будет плохо, не так ли?

Мальчик смотрел под ноги, бормоча что-то неопределенное, и Элизабет, минуту помедлив, продолжала примирительно:

— Ну хорошо, я ничего никому не скажу.

Внезапно корабль накренился, и с верхней палубы раздались громкие крики.