Она была раздосадована его спокойными ответами на свои колкости, ее гнев остался неутоленным. Однако пока Элизабет рассматривала комнату, ей пришла новая мысль: интересно, где она будет спать? С того момента, когда закончилось сражение, прошло, наверное, несколько часов, и, должно быть, скоро уже полночь. Через некоторое время капитан Александр Бурк покончит со своими бумагами и отправится спать. А она? Ей показалось, что ответ ей известен, и новый приступ ужаса охватил ее. Эта ночь будет для нее сплошным кошмаром. Оказаться с постели с этим грубым, черствым человеком, который обращается с ней, как с куклой, насмешливо и холодно? Неужели недостаточно испытаний за последнее время?

Но ей не пришлось долго теряться в догадках. Уже через несколько минут, сделав какие-то пометки в бумагах длинным гусиным пером, Бурк с шумом отодвинул от стола кресло и встал. Совершенно не обращая внимания на Элизабет, он принялся расстегивать пуговицы своей белой шелковой рубашки. Элизабет пронзительно вскрикнула, что заставило его наконец к ней обернуться.

— Что… что вы делаете? — спросила она в замешательстве.

— Раздеваюсь. Ты что-нибудь имеешь против?

— Пожалуйста… — начала она, но он не дал ей закончить фразу.

— У меня нет намерения насиловать тебя сегодня ночью, если ты этого боишься, — сказал он нетерпеливо. — У меня только что был тяжелый, трудный бой, и я просто собираюсь пойти спать. Ты можешь лечь рядом со мной в постель, если хочешь, а можешь спать на кресле в углу. В данном случае это не имеет значения. — Он усмехался. Ситуация его явно веселила. — Если я захочу взять тебя, Элизабет Трент, то сделаю это после того, как хорошо отдохну, так сказать, в полной силе. Поверь мне, сегодня ночью ты в полной безопасности.

Элизабет решительно направилась в угол и уселась в кресло с прямой спинкой. На нем было очень неудобно сидеть. Она изо всех сил старалась не смотреть на мужчину, который раздевается в ее присутствии.

— Я не хочу испытывать судьбу, — сказала она ему, опустив глаза, изучая мокрое пятно на полу.

Он засмеялся.

— Имей в виду, моя милая, ночью будет довольно холодно, и к утру ты замерзнешь, если выберешь кресло.

Элизабет не удостоила его ответом и только пожала плечами. Он затушил стоящую на столе лампу и улегся на свою огромную постель. Элизабет решилась поднять глаза. В комнате было темно, как в яме, она не могла разобрать ничего, однако хорошо слышала, как он ворочается в постели, лежа на чистой простыне, укрытый толстым одеялом. Элизабет ненавидела его еще больше за то, что ему теперь так хорошо. Попытавшись поудобнее разместиться в жестком кресле, она еще сильнее почувствовала боль во всем своем измученном теле. Как мало это кресло пригодно для того, чтобы в нем спать! С безнадежной тоской она грезила о теплой и мягкой постели. Просидев без сна в скованной позе примерно полчаса, Элизабет почувствовала, как по ее спине прошел озноб. В каюте не было слышно ни звука, мужчина в кровати перестал ворочаться, его дыхание стало спокойным и ровным. Тогда потихоньку, боясь вздохнуть или случайно выдать себя громким звуком, она выбралась из кресла. Пол слегка поскрипывал, когда Элизабет осторожно начала продвигаться к кровати и очень медленно, поминутно замирая и прислушиваясь, улеглась наконец на ее свободном конце. Платье она, разумеется, не снимала, однако все так же медленно и осторожно начала натягивать на себя шерстяное одеяло и тяжелое лоскутное покрывало. Потом закуталась во все это до самого подбородка и с радостью почувствовала, как по телу заструилось расслабляющее тепло.