— Разрешите налить вам еще чашку? — спросила Элизабет.

— Нет, спасибо. — Лорд Пенриф непринужденно откинулся на спинку кресла. Он наблюдал, как Элизабет грациозно поднимает блестящий серебряный чайничек и наполняет свою китайскую чашку, а затем с усмешкой сказал:

— Вряд ли вы поверите в то, что все приключения действительно происходили со мной во время обучения в Кембридже. Но я вам клянусь, что это правда.

— Я бы никогда не посмела оскорбить вас недоверием. — Элизабет улыбнулась. — Я только воображаю, в какую еще неприятную историю вы попадете в следующий раз!

— Ну, все это теперь позади, — заверил он ее. — Тогда я был всего лишь зеленым юнцом.

Элизабет с любопытством оглядела его. В это утро он действительно не выглядел зеленым юнцом, был очень мил и чрезвычайно модно одет: в голубой атласный камзол с вышивкой, белые панталоны до колен и голубые шелковые чулки, плотно облегающие мускулистые ноги. Его слегка припудренные каштановые волосы были заплетены в косу, а манеры, как всегда, безупречны. Элизабет нравилось, что они начали видеться очень часто. Со времени бала у Кэррингтонов прошло три недели. Пенриф уделял ей все больше внимания, и она находила его общество приятным: он никогда не позволял ей скучать и вместе с тем никогда не преступал границ приличий. К тому же Пенриф совершенно не был похож на других английских джентльменов, о которых она предпочитала не говорить вслух и старалась выбросить из головы. Но это ей плохо удавалось: воспоминания как нарочно продолжали упорно преследовать ее днем и ночью. На прошлой неделе она с облегчением узнала, что Мильбурн отплыл наконец в Америку в поисках приключений. Он собирался оказать поддержку своему верноподданнически настроенному кузену, сражавшемуся против бунтовщиков.

«Хорошо, если бы янки его убили» — такова была ее первая язвительная реакция на это известие. После его отплытия ей стало легче: неприятные воспоминания постепенно стирались, и только временами возвращались приступы тоски и раздражения.

Но тут ее мысли были прерваны вежливым стуком в дверь.

— Войдите, — сказала она.

В гостиную вошел лакей в голубой ливрее.

— Прошу прощения, мисс Трент, но к нам только что прибыл посыльный из порта с письмом от генерала Трента. Хопкинс велел вручить его вам незамедлительно.

— О, разумеется!

Как только лакей вышел, Элизабет взглянула на лорда Пенрифа:

— Я не хочу быть невежливой, Томас, но новости от моего дяди для меня слишком важны. Последний раз я получила от него письмо несколько месяцев назад. Вы не обидитесь, если я прочту его сейчас же?

— Конечно, читайте, — весело ободрил ее Пенриф. — Насколько мне известно, в Индии дела идут вполне гладко. Наши гарнизоны не испытывают никаких затруднений. Не то что в колониях. Там совсем другое дело!

— О да! Я так счастлива, что дядя Чарльз находится сейчас не в колониях! Говорят, война идет вовсе не так успешно!

— Смею сказать, что трудности здесь должны быть только временными. Колонии не смогут долго противостоять королевским войскам. Но ради Бога, извините меня, — быстро прервал он сам себя, — я отвлекаю вас всякой политической болтовней. Читайте, Элизабет, вы ведь хотели немедленно прочитать письмо!

Уже срывая печать, Элизабет все еще возражала:

— Вы меня совсем не отвлекаете! Вы же прекрасно знаете, что меня интересует все, что происходит в мире! Вы, мужчины, так упорно верите в то, что женщины абсолютно не способны интересоваться важными вещами.

Пенриф взглянул на нее со смешанным чувством удивления и восхищения. Вот девушка, которая способна вести беседу не только о нарядах и светских сплетнях.