— Успокойся, Никки, — произнесла Лулу, сочувственно взяв меня за руку. — Тебе действительно нужна наша помощь. Вот, взгляни. — Она нагнулась и вытащила из-под дивана черную папку. — Может, этот альбом вызовет хоть какие-то воспоминания?

На первой странице лежал вырванный листок из журнала с фотографией Никки в пышном платье, подпрыгнувшей высоко в воздух с батута.

— Твои самые первые съемки для «Старк энтерпрайзиз». Помнишь? Мы тогда еще не были знакомы. Ребекка тебя первый раз привезла в Нью-Йорк. Ты помнишь Ребекку? Она твой агент. — Увидев мой пустой взгляд, она продолжила: — Контракт с Фордом уж точно вспомнишь. Они сказали, что для своих пятнадцати ты потрясающе профессиональна и переплюнула многих двадцатилетних моделей!

— Здорово, — ответила я. — Только я не Никки. Я Эмерсон Уоттс.

— Эмерсон Уоттс. Постойте-ка. — Брендон нахмурился, пытаясь сосредоточиться. (Что было для него, по-моему, непосильной умственной нагрузкой.) — Эмерсон Уоттс… Откуда мне знакомо это имя?

— Тихо, — шикнула Лулу, — не путай ее. — Она перевернула страничку. — Смотри. Твой первый показ для «Шанель». Я сидела в первом ряду, помнишь? А потом еще спросила, удобно ли ходить в шнурованных босоножках на шпильках? И ты сказала, что ноги болели так, словно…

— Эмерсон Уоттс, — в очередной раз повторил Брендон. На его лице отражалась вся тяжесть непомерного умственного напряжения. — Нет, я точно где-то слышал это имя.

— Не обращай внимания, — посоветовала мне Лулу, переворачивая очередную страничку. — Он дико устал. Всю ночь напролет танцевал в «Тоннеле». Гляди! Первая фотография на целый разворот для «Виктория сикрет».

Я уставилась на снимки, прижимая к груди Козабеллу. Она не спешила никуда уходить. И хорошо — было приятно чувствовать, как бьется ее сердечко. Меня тронула искренняя привязанность этого маленького существа. Пускай даже на самом деле собачка любила именно Никки Ховард, а не Эм Уоттс.

Рассматривая фотографии, я видела знакомое тело, не так давно представшее передо мной в зеркале ванной. После некоторой компьютерной обработки рекламные снимки нижнего белья смотрелись вообще потрясающе. Одно только было странно: освежая мою намять, Лулу Коллинз демонстрировала фото из журналов, а не из семейного альбома. Однако, учитывая обстоятельства (таинственное превращение меня из обычной одиннадцатиклассницы в супермодель), наверное, надо уже перестать удивляться. Возможно, в данной ситуации попытка Лулу продемонстрировать мои фотографии в расшитом бриллиантами бюстгальтере не такая уж плохая идея?

— Ой! — умилилась Лулу, переворачивая страницу. — Первая реклама одежды. Какая же ты там хорошенькая! Сапфиры прямо под цвет глаз. Причем никакого фотошопа. У тебя действительно такие глаза!

— Вспомнил! — выпалил Брендон. От его неожиданного крика мы обе вздрогнули, а Козабелла настороженно подняла голову. — Эмерсон Уоттс! Ее пришибло экраном в день открытия папиного магазина на Манхэттене.

У меня екнуло сердце. Слово «экран» произвело тектонический сдвиг в памяти. Поток воспоминаний, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, хлынул в мое сознание. Я вспомнила день открытия гипермаркета «Старк», куда мы пошли с Кристофером и Фридой.

— Да! — вскричала я, захлопав в ладоши, чем немного напугала Козабеллу. — Да! Это была я, Эмерсон Уоттс. Я была там в тот день.

— Я тоже, — прошептала Лулу с расширенными от волнения глазами.