— Я не Никки, — пришлось снова напомнить мне, — а Эмерсон Уоттс. Меня и пришиб этот дурацкий экран.

— Ой, Никки, ты лежала там прямо как мертвая, — продолжала Лулу, пропустив мою тираду мимо ушей. — А тот парень, Габриель Луна, сразу же прибежал, пытался привести тебя в чувство, но так и не смог. И не только он. А потом приехала «скорая», и больше я тебя не видела, — обиженно сказала Лулу. — По словам Келли, причиной стало падение сахара в крови, и поэтому тебе придется побыть в больнице, пока показатели не придут в норму. Но меня не проведешь. Во-первых, ты никогда не жаловалась на низкий сахар. Про гастрит я в курсе, но с сахаром у тебя проблем не было. И потом: ты бы никогда не исчезла без предупреждения. И тем более никогда не бросила бы Кози.

Я посмотрела на собачку. Да как же ее можно бросить? Кози никогда бы не позволила этому случиться (будь у нее реальная возможность).

— И чтобы даже не позвонить мне! — вставил Брендон.

Я поймала его взгляд. Ни один парень на меня еще так не смотрел. Разве что Габриель Луна тогда в больнице. Хотя кого я обманываю, он же не на Эм Уоттс так смотрел. Увы. Он видел перед собой Никки Ховард. Именно ее он так тщательно пытался откачать, когда та рухнула в обморок посреди гипермаркета «Старк». Это ее он навещал в больнице. Конечно! Какая же я тупица! Как же, Габриель Луна принес мне розы! Размечталась! Он принес их Никки Ховард! Вот наивная! Нормальный парень и не взглянет в мою сторону, если рядом Никки. Даже Кристофер не мог оторвать от нее глаз тогда в гипермаркете. Причем Малоуни не из тех, кого можно покорить только лишь хорошеньким личиком. Он, между прочим, всегда смеялся над Уитни и остальными «ходячими мертвецами» из нашей школы. Я прекрасно помню, как он пялился на грудь Никки. А теперь это моя грудь — по крайней мере, на ближайшее будущее. И что это означало для наших с Кристофером отношений? При одной мысли об открывающихся возможностях моя новая грудь даже слегка напряглась. Я вспомнила, как он сказал, что я нормально выгляжу. Но я тогда еще была в облике Эмерсон Уоттс. Интересно, как теперь он оценит мою внешность? Тоже «нормально»? Вряд ли.

— Короче, я стала тебя искать, — продолжала Лулу. — Сначала проверила все обычные места: Бали, Карибы, Багамы… Бесполезно. Никто не регистрировался ни под одним из твоих вымышленных имен.

— Тогда она обратилась ко мне, — подхватил Брендон. — И я поговорил с отцом. Уж он-то наверняка знал, где ты. Но папа ответил что-то странное.

— Типа того, что не волнуйтесь, тебе сейчас нужно кое с чем разобраться. Я, конечно, сразу поняла, что это полный бред. Ты бы все рассказала. И не стала бы ни с чем разбираться в одиночку. Помнишь, как в тот раз, когда Анри напортачил с мелированием? Я решила, что, скорее всего, тебя положили в клинику, куда-нибудь подальше от прессы. Просто отдохнуть, естественно. Про наркотики я даже не думала, ты бы никогда не пошла на такое.

— Но и там тебя не оказалось, — продолжил Брендон. — Тогда я тайком пробрался в папин кабинет и обнаружил в его документах, что ты прямо у нас под носом, в больнице «Манхэттендженерал» на Шестнадцатой улице.

— То есть в двух шагах отсюда! — воскликнула Лулу. — Я сразу отправилась на разведку. А Брендон…

— Я боялся, ты не захочешь. Из-за Миши Бартон, — потупился Брендон. — Честное слово, Никки, я думал, что ты в бешенстве и поэтому не звонишь. Она постоянно меня доставала, грозила сорвать работу над альбомом… Представь, каково мне, как продюсеру, такое слышать?

— Но когда ты меня не узнала, — перебила Лулу, раздраженно посмотрев на него, — мне все стало ясно.