Оказывается, за все это время я ни разу не заплакала. Я сорвалась только один раз — из-за Кристофера. Несмотря на полную утрату своего тела, прежней жизни и даже собственной индивидуальности, я все-таки удержалась от слез. Вплоть до этого момента мне было невдомек, что я стала совсем другим человеком. И только услышав жесткий выговор Келли по поводу ногтей, я отчетливо поняла, что мою прошлую жизнь уже не вернешь. Дело было, конечно, не в ногтях. Просто слишком много всего накопилось. Кроме того, свое добавила и сцена прощания с родителями дурацкая ссора с сестрой. И чего я на нее так взъелась за чирлидерство? Теперь тот спор казался такой ерундой. Может, чирлидерство и действительно спорт. В конце концов, гимнастика — олимпийский вид спорта. Потом в памяти всплыл выход из больницы, атака журналистов, выкрикивавших чужое имя, но фотографировавших при этом меня. И вот я в лимузине, со злющим парнем и пресс — агентом, критикующим каждое мое слово. Представляю, каким кошмаром окажется фотосъемка.

— Я не смогу. — Главное — не разреветься еще больше. Причем дело было даже не в том, что у меня не получится изображать Никки Ховард. Естественно, не получится. Я поняла, что просто не в состоянии сделать то, что хочет Келли. Потому что внезапно кое-что вспомнила. Кое-что действительно важное. Я вспомнила, как Лулу спрашивала, что такое каблук Маноло. Я не знала. Понятия не имела. Быть моделью проще простого? И о чем я только думала? Ну почему я не читала Фридины журналы повнимательнее?

— Я… я не помню, как это делается! — завыла я.

— Придется вспомнить, да побыстрее, — жестко ответила Келли. — Потому что на кону твое будущее. И мое, между прочим. А кроме того, еще примерно тридцати визажистов, стилистов, арт-директоров, фотографов, осветителей и личных помощников. Все они сейчас ждут тебя. И это не считая отдельного штата, занимающегося провизией. Так что лучше возьми-ка себя в руки, дорогуша. Мы терпели, как могли, весь этот месяц, пока ты там неизвестно чем занималась. Настало время возвращаться в строй. Брендон, хватит хлестать «Ред булл»! Сколько раз говорить! Сам ведь знаешь, что потом будет.

— Мы на месте, — объявил Брендон, указывая в окно. — Причем не только мы.

Келли посмотрела в окно и, выругавшись, надела старковскую мини-гарнитуру.

— Рико! — рявкнула она в микрофон. — Мне нужна охрана на Мэдисон, пятьсот двадцать. Очередная акция протеста.

Я понятия не имела, о чем шла речь. Я по-прежнему переваривала то, что несколько минут назад услышала от Келли. Оказывается, от Никки зависело, будет ли кусок хлеба у такого огромного количества людей! Понятно, что в корпорации «Старк» очень рассчитывали на продолжение сотрудничества с ней в качестве их официальной модели. Но до недавних пор я и не подозревала, сколько всего подразумевало это самое сотрудничество. Два миллиона долларов, говорите? Теперь я начинаю думать, что они еще дешево отделались!

— Быстро, быстро, быстро! — затараторила Келли, выталкивая меня из лимузина. Рядом стоял охранник, который пытался оттеснить участников акции. У входа в огромное здание собралась целая толпа.

— Вот она! — раздалось из толпы.

Через мгновение кто-то вцепился мне в плечо и резко развернул. Я оказалась лицом к лицу с женщиной, державшей плакат с надписью «Старк энтерпрайзиз — убийцы!». Она была одета в "военную форму и берет.

— Это Никки Ховард! — Женщина свистнула, и к нам двинулись остальные участники акции. При виде меня их лица исказились от злобы.

— Как вы можете представлять организацию, которая душит малый бизнес? — кричал человек в маскировочном комбинезоне.