— Да. Только я не уверена, что поступлю подобным образом.

— Не ври. В тебе есть частичка императорской крови, значит, ты марионетка в руках Вечного. И больше никогда не называй меня Сидо.

— Я БЫЛА марионеткой! — ухмыльнулась она, выделив главное. — Император не учёл или просто не знал, что при путешествиях между мирами привязка крови разрушается. Очнувшись в теле Аничковой, я сразу это поняла и впервые почувствовала настоящую свободу. Это… Это непередаваемые ощущения — не быть придатком кого-либо!

Став княжной и дочерью всесильного человека, сильно задумалась о своём будущем. Зачем мне исполнять приказ Императора, которого больше никогда не увижу? На хрена попусту рисковать собой ради того, кто так легко отправил меня на смерть? Тут же открываются серьёзные возможности. Имея неслабый титул, а также знания, намного превосходящие этот отсталый мирок, можно подняться до невиданных высот.

Но вопрос, насколько мы сможем ужиться вдвоём, это не отменяет. Уверена, что ты тоже строишь серьёзные планы на будущее. И если наши с тобой дорожки пересекутся, то конфликт неизбежен.

— Ну, хоть чему-то тебя в Школе Ликвидаторов научили, — благодушно кивнул я, не переставая сжимать кастет в кармане.

— Я вообще-то была лучшей её ученицей! — оскорбилась Дарья.

— Не лучшей, но и не худшей точно. Значит, ты оказалась в Академии, чтобы найти меня? Поэтому и попыталась сдружиться с сермяжниками?

— Не угадал, Сидо… Прости! Родион, конечно. Князь Аничков приказал. Отец мой, хотя до сих пор воспринимаю его с трудом в этой роли, дал задание во время учёбы подружиться с неким Родионом Булатовым. Втереться к нему в доверие любыми способами.

— Любыми?

— Именно. Если надо, даже охмурить, со всеми вытекающими последствиями — папулечка закроет на такое глаза. Ну и докладывать о каждом твоём шаге. И только сегодня я поняла, кто ты есть на самом деле.

— Странно слышать о том, что Дмитрий Максимович, целый князь, так легко может подложить свою дочь под какого-то сермяжника. Уж не завралась ли ты, Дарья?

— Ты плохо его знаешь. Впрочем, я тоже. Расскажу о своих первых впечатлениях в этом мире. Очнулась посреди какой-то странной, но абсолютно незнакомой пентаграммы. Вены на обеих запястьях были вскрыты, но раны затягивались прямо на глазах. Где-то с час приходила в себя. Потом, когда муть в голове немного рассеялась, затёрла пентаграмму.

Почти затёрла. Вошедший слуга, увидев её и лужу крови на полу, тут же поднял тревогу. Ну а дальше: больничная палата, медики, капельницы… Кстати, мне они реально были необходимы.

Очухалась примерно через неделю. Ещё немного попритворялась беспомощным бревном, осваиваясь в новом теле и с памятью Аничковой. Тогда же смогла восстановить картину последних минут Дарьи.

Она очень сильно боялась отца. Так боялась, что предпочитала от своих страхов скрываться в алкогольном и наркотическом безумии. Все её выходки тоже оттуда растут.

В один из дней, накидавшись наркотой, Дарья стащила из семейной библиотеки какую-то жутко запрещённую книгу и нашла в ней схему, которая поможет переместиться в Преисподнюю. Знаешь, зачем?

— Потому что обдолбанная была? — сразу же выдал я наиболее очевидную версию.

— И это тоже, иначе бы не напутала в пентаграмме часть линий, — кивнула девушка. — В её воспалённом мозгу возникла идея, что только из Иного Тумана… Блин! Нужно отвыкать от старых словечек, чтобы снова не проколоться, как с тобой! Из Преисподней можно убить отца.

— Действительно, сильно обдолбалась.

— Да. Этого не отнять. Но… Знаешь, что самое интересное, Родион? Вся память Даши во мне сейчас, только в ней есть серьёзные пробелы.