— Товарищи, немедленно прекратите этот базар! — тут же воцарилась гробовая тишина. — Хоть бы своего молодого коллеги постеснялись, с чего он свою трудовую деятельность у нас начнет? — сказала Зоя Павловна уже спокойно. — Нагрузка будет утверждена в том виде, в каком она запланирована ученым секретарем кафедры Ольгой Геннадьевной. Ольга Геннадьевна, как вы полагаете?

 — Да-да, я старалась уложить нагрузку в два — три дня. Но всем не угодишь, — закивала яркая дама, поднимаясь со стула.

 — А мы и не будем угождать всем. Наша задача хоть как-то поддержать науку в то время, когда до нее никому нет дела, передать наши знания студентам, которые, между прочим, платят за обучение твердой валютой. Вы знаете, сколько за этот год мы заработали долларов для университета? — Ну да, если еще учесть, что добрую половину отобрало любимое государство, — язвительно вставил Маркуша.

 — Георгий Васильевич, ну при чем тут государство? Вы же знаете, какая экономическая ситуация в стране! Нужно быть хоть немного патриотом…

 “Да, зануда эта Зоя Павловна, каких поискать, — подумал Митя раздраженно. — И это каждый раз старушечий бред слушать? Занималась бы своей лингвистикой за письменным столом, не лезла на свет божий, не смешила людей! Извечный конфликт отцов и детей,” — вспомнил он фразу из учебника.

 После пафосной речи заведующей все смолкли и стыдливо потупили взгляд — говорить больше не хотелось. Официальная часть закончилась сама собой. После была чайная церемония с бутылкой сухого вина и яблочным пирогом, который испекла специально для кафедры Вика. Дамы ели пирог и, как могли, расхваливали Митину жену. До того сконфузили лаборанта своей лестью, что он даже не успел попробовал Викиного пирога…

 — Ну что, как насчет посидеть в забегаловке? — поинтересовался Маркуша, когда кафедральные дамы, наконец, оставили Митю в покое.

 — Увы, — виновато улыбнулся Митя и соврал: — Мне сегодня Дашку из яслей забирать.

 Через неделю состоялся университетский ученый совет, на котором все и началось. Митя сидел за компьютером и раскладывал пасьянс, когда на кафедру ворвалась разгоряченная Ольга Геннадьевна.

 — Митя, немедленно выписку из протокола кафедры и характеристику Зои Павловны! Она их на столе забыла!

 Митя соскочил с места, бросился к столу заведующий, принялся рыться в бумагах. Но на столе не было ни характеристики, ни выписки.

 — Черт возьми, да я же сам их сегодня печатал! — удивился он.

 — Старуха забыла их где-нибудь, с ее-то памятью… — сказала Ольга Геннадьевна, вздохнув.

 Митя посмотрел на ученого секретаря с любопытством. Одно дело, когда Маркуша позволял себе называть Зою Павловной “Зосей” и “великой старухой” — в этой показной грубости было какое-то странное, неподдельное уважение, другое — любимица Киреевой, которая всегда ее поддерживала и заискивающе смотрела в глаза.

 — Придется снова набирать. Быстренько-быстренько, Митя, ученый совет ждет! — закричала Игонина.

 — Ольга Геннадьевна, вы не волнуйтесь, у меня все уже набрано. Только распечатать, — Митя поспешно “закрыл” свой пасьянс, нашел в редакторе нужные файлы.