— Неужели опять Хой Ли набезобразничал?

 — Точно, он, — кивнул Митя.

 — Ой, господи, как не вовремя с этой болезнью! Пускай хоть Ольга Геннадьевна съездит, узнает все, а то ведь, и правда, посадят парнишку. Он такой талантливый! Грамматику лучше всех сдал. Вы сами ей ничего не говорите, а то она еще решит, что я вас против нее настраиваю. Я лучше Настю попрошу позвонить. Ну как, заведующая-то, кафедра довольна?

 “Неймется ей никак! — с досадой подумал Митя. — Ведь нельзя волноваться, а нет, сама лезет!” Он вспомнил, как буквально на следующий день после Ученого совета Игонина провела кафедру, на которой прямо заявила, что никакой вины за случившееся за собой не чувствует, потому что Зоя Павловна — очень больной человек и совсем не справлялась со своими обязанностями. А то, что она в больнице, так это рано или поздно должно было случиться. Она говорила очень долго, а все сидели, потупив взгляд, и помалкивали. Маркуша тоже помалкивал, покачивая свою загипсованную руку — тот удар по стене оказался неудачным, и он сломал кисть. Судя по всему, с ударом он выплеснул всю накопившуюся злость, а теперь откровенно трусил, боясь за свое теплое доцентское место.

 — Насчет довольна — не довольна, сказать не могу, меня в эти дела не посвящают. А так — руководит. Сказала, что научные интересы кафедры не изменятся — будем вести ту же тему — и что вы остаетесь профессором — консультантом, и ваш авторитет ничуть не пострадает.

 — Да уж, не пострадает, — горестно вздохнула Зоя Павловна. — Уже пострадал.

 — А вы — ничего, хорошо выглядите, — польстил Митя.

 — Помирать не собираюсь, не дождутся! Ко мне тут девочки с кафедры заходили. Ольга Геннадьевна с ними записку прислала, в которой извинялась за все. Хочет отказаться от заведования.

 “Во врет, сука! Черта-с два она откажется! Вон она как за кресло вцепилась, не оторвать!”— подумал Митя. — Значит, вы снова будете заведовать? Здорово! — Митя слегка переиграл, и Зоя Павловна это заметила.

 — Да нет уж, ничем я больше заведовать не буду! Хватит с меня одного раза — мордой в грязь! Теперь у меня времени много — буду книжку дописывать, аспирантами руководить. Надеюсь, вы не откажетесь от своего руководителя?

 — Да нет, что вы! — смутился Митя.

 — Ну и хорошо. В библиотеку ходите, литературу к теме читаете? Я выпишусь, спрошу с вас за прочитанное.

 Митя неопределенно кивнул. Пока что он не открыл ни одной книги. Некогда было.

 — Митенька, я вас попрошу: у меня в столе лежит папка с надписью “Монография”, вы мне ее в следующий раз принесите, пожалуйста.

 — Конечно, конечно, — кивнул Митя и посмотрел на соседку, та все также лежала лицом к стене и, кажется, спала. — Ну что, я, наверное, пойду. Вы не думайте ни о чем плохом, поправляйтесь побыстрей.

 — А я, Митя, и не думаю. В моем положении остается надеяться только на лучшее, — Зоя Павловна протянула ему свободную от капельницы руку. Митя ее осторожно пожал. — Работайте, работайте!

 Выйдя в коридор, Митя вздохнул. Выглядела Зоя Павловна после операции плохо: круги под глазами, отечность на лице. Какая-то неизбывная тоска в глазах. Даже голос изменился, стал старушечьим, дребезжащим. Уездили старушку своим Ученым Советом в один миг!

 — Здравствуйте, товарищ лаборант, — услышал он за спиной.