- Это как – под покровительством? – полюбопытствовал княжич Рогволд.

- Как бы это помягче выразиться… - задумчиво протянул Фридрих.

- Потаскушка, в общем, - пришел ему на помощь Юрий.

- Это слишком резко, юноша, - осудил гостя купец. – Монсеньор Гильдеберт весьма достойный и уважаемый человек.

- Так я ведь не о монсеньоре, - вскинул невинные глаза Юрий. – Я о его содержанке.

- И тем не менее, я считаю необходимым предостеречь вас, сеньоры, от слишком поспешных выводов в отношении доступности тех или иных особ. Чрезмерное внимание к сеньоре Матильде может вызвать гнев монсеньора, с весьма печальными для вас последствиями.

- Мы будем иметь это в виду. – Боярин Юрий прижал правую руку к сердцу, выражая тем самым признательность уважаемому Фридриху за проявленную заботу. Лицемер! Конечно патрикий Аристарх с готовностью присоединился бы к предостережением Фридриха, если бы у него была хотя бы самая малая надежда на то, что молодые люди задумаются и перестанут заглядывать под любой подол, встречающийся на их пути. Добро бы речь шла о простых поселянках, так нет же, этим родовитым негодяем непременно подавай благородных особ. В Волыни боярин Юрий успел крупно насолить первому ближнику тамошнего князя, а ведь пробыл он там всего лишь седмицу. О скандале в Браниборе лучше не вспоминать. Две дочери любезного капитана Эберхарда, опекающего ныне этот славянский город по поручению графа Зигфрида, лишились невинности раньше, чем их отец успел сообразить, кого он приютил под своим кровом. И теперь патрикию Аристарху придется объезжать этот во всех отношениях приятный город стороной, поскольку капитан Эберхард, надо полагать, уже успел узнать горькую правду.

- А кто тот мрачный тип в черном кафтане, который терся у входа? – спросил Рогволд.

- Это князь говолян Тугомир, - со вздохом пояснил Фридрих. – Язычник. Но отец Ингебер позволил ему посещать храм, поскольку душа князя, кажется, приоткрылась для света. Князь Тугомир был захвачен в полон семь лет назад. Поначалу его держали в замке под запором, но потом позволили жить в Мерзебурге простым обывателем.

- За ним присматривают?

- Разумеется. Говоляне очень дерзкое племя, после того как Генрих отобрал у них Бранибор они затаили на саксов обиду.

- А дом центенария Арнульфа расположен через два дома от твоего, уважаемый Фридрих? – спросил Юрий.

- Да. Там чудесный садик. Но сам сеньор Арнульф большую часть времени проводит в замке. Тем более сейчас, когда маркграф Зигфрид тяжко болен.

- Какая жалость, - покачал головой Юрий. – А я так хотел с ним повидаться.

Патрикий Аристарх от возмущения едва не захлебнулся вином. Свет не видел большего негодяя, чем сынок распутной боярыни Татьяны. Вот уж действительно – яблоко от яблони недалеко падает. А жена боярина Жирослава, это такая яблоня, что иных плодов кроме червивых от нее и ждать не приходится.

- Аббат Адальберт уже справлялся о тебе, боярин Аристарх, - сказал расстроенному патрикию Фридрих.

- А кто он такой, этот аббат?

- Правая рука монсеньора Гильдеберта. Архиепископ Майнцский хочет с тобой встретиться завтра днем, боярин.

- А где он остановился? – встрепенулся Аристарх.

- В замке маркграфа Зигфрида.

- Ну что же, я готов.

Глава 7

Крещение князя Тугомира

Увы, патрикию Аристарху так и не удалось встретиться с монсеньором Гильдебертом. Рано по утру пришло печальное известие о кончине маркграфа Зигфрида, и архиепископу Майнцскому сразу стало не до посла. Аристарху ничего другого не оставалось делать, как выразить глубокое соболезнование близким покойного и ждать, пока архиепископ исполнит печальные обязанности по отпеванию и погребению одного из самых доблестных и благородных сеньоров Саксонии.