— Вы говорите, у вашего заклинания время оборота всего неделя? Значит, через шесть дней Пушок снова появится?

— А кто ж его знает. Я с живыми существами не проверял. Он первый, кто завелся в петле самостоятельно.

— Интересный выверт. К слову, как нам отсюда выбраться?

— Не имею ни малейшего представления, Алексей. Ни малейшего.

«Зараза!»

* * *

Обед у Марьяны и Григория вышел отменный. Эти двое отлично спелись на почве готовки и ни на минуту не прекращали болтать. Эммануил Карлович сначала недобро косился на моего помощника, не забывая при этом уплетать мясо.

К слову о мясе. Появление шашлыков на столе вызвало одновременно и искреннюю радость, и печаль у архимага. Он с грустью вздыхал, что из маринованного уже не создать ничего живого. От такого заявления у меня даже кусок в горло не полез, а потом я напомнил ему про лошадей.

Зря, как оказалось.

Сообразив, что в петле появилось живое существо, да не одно, а два, Эммануил Карлович чуть не тронулся умом по-настоящему. Выбежал во двор, охал, кричал от восторга и требовал отдать ему хотя бы одну лошадь. Мол, нам они все равно без надобности, ведь мы никуда из временной петли не денемся.

Архимагу уже не было дело до ревности, которая его сжигала от того, как на Григория смотрит его супруга, ни до Пушка, который должен был возродиться через шесть дней.

— Я вам дом построю рядышком. Заживем! Здесь так много интересного! Сами увидите! Только не трогайте меня хотя бы месяц, у меня родилась гениальная идея!

Месяц⁈ Не трогать⁈ Никуда не денемся⁈

Это меня решительно не устраивало. Но слушать меня Эммануил Карлович даже не хотел. Марьяна тоже разводила руками и особого желания отговаривать мужа не имела. А судя по ее виду, идея остаться с двумя новыми мужчинами во временной петле ей очень даже нравилась.

Нет, она, конечно, женщина симпатичная, в самом соку, несмотря на ее почтенный возраст, но она была чужой женой, и у меня в голове даже не мелькнула мысль о романе. В отличие от Григория, который ходил с красными от смущения ушами.

С учетом всех обстоятельств я собирался найти выход самостоятельно, как бы ни манила меня перспектива такого отдыха. Закрытое пространство, пусть и такое больше, из которого я не мог выбраться, ощущалось клеткой. И каждая частичка меня рвалась на свободу.

Марьяна выделила нам дальний дом, его построили первым, но он стал мал для деятельной женщины и сейчас пустовал. Я бы с удовольствием перенес сюда дормез и жил в нем, но архимаг отмахнулся от меня, сказав, что у него нет времени таскаться с такой дурой по лесу, и тем более тащить ее в жилую часть.

Его жена помочь не могла, она была такой же гостьей в этом куполе и за столько лет не смогла научиться управлять им. Но готова была провожать нас к дороге и помочь перенести нужные вещи.

— Можем разобрать и собрать ваш дормез, если захотите, — предлагала она подмигивая. — У вас там еще мясо есть?

— Увы, — разводил руками Григорий. — Это было последнее. Вам бы сюда кроликов хоть. Это не только ценный мех, но и покушать тоже.

— А кормить их чем? — нехотя отозвалась она, видимо, не имея никакого желания заниматься животными. — Съедят все мои цветы, расплодятся. Да потом еще неизвестно, на кого они в таком месте будут похожи. Придет время, и нас будут атаковать сумасшедшие зверьки в человеческий рост и клыками и алыми глазами. Нет уж, мы как-нибудь сами.

Ее опасения мне были понятны. Интересно, с чего она решила, что милые кролики могут превратиться в таких чудовищ? Происходят ли изменения в живых существах? С другой стороны, ни она, ни Эммануил Карлович визуально остались прежними, совершенно не постарев.