Так наши начальники начинают либо декламировать стихи, либо юморить, либо использовать идиоматические выражения, которые для нас представляют какое-то значение, а для китайцев не представляют ничего, впрочем, как и наш юмор.

Как-то один наш начальник, желая сдобрить официальную атмосферу лирическими нотками, сказал, что по данному пункту повестки дня «у матросов нет вопросов». Я перевел, что у советской делегации нет вопросов по данному пункту повестки дня. Начальник подозрительно посмотрел на меня, посмотрел на китайцев и сказал, что я неправильно перевел, потому что китайцы не улыбаются его словам. Я ответил, что китайцы и не должны улыбаться, так как я им перевел только суть, понимаемую под шуткой «у матросов нет вопросов». Как один из многих начальников мой начальник взбеленился – переводи, что сказал и не вздумай никакой отсебятины. Ну что же, хочешь показать свою неповторимость – пожалуйста. Я поворачиваюсь к китайцам и говорю:

– Извините, я несколько не так перевел последнюю фразу нашего погранпредставителя. Он сказал дословно, что «у матросов нет вопросов».

У китайцев брови полезли на лоб.

– Какие матросы? Откуда матросы на наших переговорах, – стали допытываться они, – кто из членов делегации матрос? Почему вы не предупредили, что на переговорах будут присуствовать матросы?

Я все добросовестно перевел начальнику. То же перевел и китайский переводчик.

Как всякий уверенный в своей гениальности человек, начальник стал втолковывать китайцам, что матросов нет, это просто у нас так говорят. Я добросовестно переводил эту ересь, видя, что дело заходит в тупик. Тогда я подозвал к себе китайского переводчика и разъяснил ему суть того выражения, какое пытается сказать наш начальник. То есть я повторил то, что уже переводил вначале. Китайцы выслушали своего переводчика и согласно покивали головами с ехидными улыбками на лице.

Китайско-финская баня

День выдался чудесный. Бабье лето было в полном разгаре, и ласковые лучи осеннего солнца грели лицо, душу, нежно отражаясь от гладкой поверхности реки Уссури, не подернутой мелкими морщинками волн.

Катер весело рассекал уссурийскую воду, которая радостно журчала, приветствуя двух офицеров, стоявших на площадке за кабиной водителя.

Время было непонятное: бывшая вражда между двумя социалистическими державами плавно перерастала в отношения сотрудничества на общепринятых принципах международного права, осложняемая то советской антиалкогольной кампанией, то демонстративным снятием с должностей начальников, проявивших усердие в развитии нормальных отношений с Китаем. Социалистическая дурь, ясно видимая даже сегодня, в то время цвела, как конопля на заброшенном поле, или, как красное знамя на ветру, хлеставшее по физиономиям граждан, веривших в идеалы лучшего.

Предстояла дипломатическая встреча представителей противостоящих друг другу многомиллионных армий, которые должны были разобраться с нарушениями границы китайскими рыбаками, протаскивавшими свои непомерно длинные сети вблизи советского берега.

Место встречи было назначено на китайском штабном теплоходе, выкрашенном в серо-стальной цвет, или, как говорят моряки, в шаровый цвет, (от названия краски – шаровая, у моряков свои прибамбахи, поэтому и дальше мы не будем злоупотреблять морскими терминами, типа рапОрт, компАс, трап, гюйс, банка, обрез, концы, транец, комингс, кАмбуз, гальюн, кокпит, бак и прочее) и причаленном к заросшему кустами берегу практически в центре сплава китайских рыбаков.