А вот скотины — это другое дело. Против скотин всех национальностей, которые считают, что можно сломать руку ребенку для того, чтобы доказать серьезность своих намерений я очень много чего имею! Внутри меня кипела злоба — черная, лютая. Такая же, как в туалете Дома культуры.

За десять минут я обошел все этажи учебного корпуса и убедился, что никого не осталось. В аудиториях было пусто, мебель находилась в беспорядке, оконные стекла потрескались или и вовсе — вылетели, на полу валялся мусор… Еще бы, после произошедшего! Но все равно — оснащение и отделка тут на порядок превосходили все, что я видал в земских школах Вышемира. И белая педагогическая зависть колыхнулась где-то на задворках сознания: хорошо жили кадеты А потом — черная ненависть к уроду, который все это испортил!

— Я узнал что у меня есть огромная семья! — бормотал я, карабкаясь по крашеной металлической лестнице к люку на крышу. Штиблеты скользили на перекладинах, трость в левой руке откровенно мешала. — И тропинка, и лесок, в поле — каждый колосок…

— Что ты там бормочешь? — он стоял у самой кромки люка и пялился на меня.

Он был похож на Шан Тсунга из «Мортал Комбата», ей-Богу. То бишь — на Хироюки Тагава в его роли. Самого Тагаву я дико уважаю, правильный мужик. А вот персонаж — противный. И этот был такой же: алые шаровары, позолоченные черные сапожки с загнутыми носами, какой-то дебильный кожаный лапсердак с полами до колен, с наплечниками и стоячим воротником, скуластое злое лицо и негодяйский разлет бровей — чистая карикатура! Еще и черные волосы за спиной развеваются…

— Это Родина моя, всех люблю на свете я! — откликнулся я, добрым словом поминая Владимира Орлова и Данилу Багрова.

— А?

— Бэ! — не откладывая дел в долгий ящик, я перехватил трость в правую руку и, распрямляясь, чтобы максимально усилить удар, врезал набалдашником вверх, прямо по драконьим яйцам!

— Йа-а-а-ау!!! — заорал Шан Тсунг, а точнее — Ао-Джун, и ускакал на пятках куда-то по крыше.

Я сам в некотором роде дракон, и поэтому прекрасно знал, что слабости человеческого тела нам присущи. «Дракон подлечит?» Подлечит! Но на это надо время! А его я давать этой скотине не собирался. Со всей возможной прытью я выскочил из люка и помчался за драконом, и настиг его у какой-то надстройки, сплошь утыканной антеннами.

Вместо скуластой восточной физиономии уже начали проявляться звероящерные черты, но из-за дикой боли в тестикулах Инлун никак не мог обратиться полностью, и продолжал отступать — и я использовал это для того, чтобы воткнуть ему наконечник трости в задницу. А точнее — в левую ягодицу.

Главные герои и черные властелины часто допускают одну и ту же ошибку: начинают точить лясы со своим антиподом. Скотина он, детей обижает! Какая разница, что ему от меня нужно, что он хочет предложить и за какой-такой баланс борется? Дерьмо это, а не баланс, если из-за него надо ноги мальчикам ломать! Может там по каким-то драконским и дарконоубивческим правилам нужно было станцевать и спеть перед поединком, но мне на это было наплевать. В моей жизни было не так много принципиальных правил, но одно я соблюдал неукоснительно: руки прочь от детей!

И да, ребенка ударить можно, обидеть нельзя, как говорил Макаренко. Дружеская затрещина или заслуженный щелбан легко переносятся пацаном, если все это происходит вдали от девичьих глаз и не несет на себе мерзкого отпечатка учительского самоутверждения и доминирования. Вспомните себя — что легче переносится и быстрее усваивается: щелбан или многоминутная нудная отповедь? Конечно, я не имею в виду девочек.