Но – страданием делу не поможешь. Нужно быть сильной.

Она села на краешек кровати, выпрямив спину. Все, что ей нужно сделать, так это перестать себя обманывать, что Лэрд к ней испытывал какие-то чувства. Он интересовался ею только как средством предстать в глазах окружающих респектабельным джентльменом. Ей надо сосредоточиться на решении двух задач – поиске пропавших писем и помощи леди Хенсфорт увидеть хорошее в Лэрде. Вот и все.

Теперь, когда осознала свои слабости, она могла бы справиться с решением этих задач. Это нетрудно. Она просто останется спокойной и хладнокровной всякий раз, когда окажется наедине с ним.

Все просто.

Часом позже Лэрд выследил Анну – она срезала цветы в саду. На лице, казалось, больше не было пятен, глаза не были красными, и все говорило о том, что она успокоилась. Да, решил он, пора попытаться принести извинение еще раз.

Граф открыл французский балкон и тихо шагнул на тропинку.

– Анна!

Она вздрогнула при звуке его голоса и стала поспешно удаляться, но внезапно остановилась, медленно повернулась, вскинула голову.

– Я просто подумала, что могу использовать ваши мускулы для работы в саду.

Он согласился, что заслужил это.

– Анна, извини меня.

– Нет необходимости извиняться. Я вполне оправилась от всего, что было. – Девушка сверлила его взглядом.

«А, значит Анна не принимает таких прямых извинений. Что ж, попробую по-другому».

Лэрд поднял руки и слегка улыбнулся.

– Кошки?

На короткое мгновение – он готов был поклясться – улыбка промелькнула на ее губах.

– Ну, я не знала, были ли у женщины, о которой я прочитала в «Таймс», дети. – В горле у Анны пересохло. – Кошки просто слетели с языка. Я не могу объяснить, поэтому не буду этого делать.

– Поэтому, пожалуйста, расскажи мне о моих подвигах как можно полнее, прежде чем я поговорю со своей матерью или еще с кем-либо в Сент-Олбансе.

Анна еще раз кивнула.

– Я спас тебя, когда ты тонула. Я вытащил женщину и… ее трех кошек из горящего здания, и самым большим моим желанием было желание улучшить благосостояние человечества посредством благотворительности. О, и я спас тебя от неминуемой смерти, когда ты свалилась со скалы. Все правильно, Анна?

Ошарашенные глаза девушки расширились и стали похожи на крошечные блюдца.

– Я ничего не упустил?

– Нет.

Лэрд уставился на нее, не веря ей.

– Здесь я не нахожу лондонских газет с тех пор, как мы приехали, – съежившись, отвечала Анна. – А раньше я читала новости и, бог мой, не знаю почему, но с недавних пор эти истории появляются, перерастая в героические рассказы о твоих подвигах.

– Проклятье! Анна, эти истории должны прекратиться.

Взгляд ее пронзал.

– Думаешь, я не понимаю этого? Но леди Хенсфорт стоило удержаться от вежливых… грубостей. Еще несколько слов, и твоя мать была бы вся в слезах. У меня было два выхода: либо сунуть носовой платок в рот леди Хенсфорт, что было трудно сделать – из моего колена хлестала кровь; либо сказать что-нибудь, что возымело бы такой же эффект. Я выбрала последнее.

Неужели Анна говорит о его леди Хенсфорт? Констанс – элегантная, нежная, всегда говорившая правильные слова, та самая Констанс, которая желала лишь читать в своем саду, петь, когда представится случай, и играть на фортепьяно? Конечно же, Анна говорит не о ней.

В голову неожиданно пришла мысль. Это вовсе не о леди Хенсфорт. Эти слова она сказала о вчерашней ночи.

– Что она сказала и что так расстроило мою мать?

– О, я не смогу точно повторить этих слов.