Зал взорвался такими аплодисментами, что я на миг оглох. Кажется, мой немного пафосный, но искренний ответ им зашёл.

— Следующий вопрос! Парень в очках, третий ряд!

— Сенсей, для меня такая честь! — затараторил парень, вцепившись в микрофон так, будто это был спасательный круг. — Скажите, а что… или, может быть… к-кто… вдохновляет вас на создание таких горячих, таких реалистичных и… ну, вы понимаете… таких подробных сцен?

Ох, чёрт. Я почувствовал, как кровь снова прилила к щекам. Мой взгляд невольно метнулся за кулисы, где, я знал, стояли они. Мои музы. Мои соучастницы. Моё вдохновение.

— Вдохновение… — протянул я, делая вид, что глубоко задумался, а в голове проносились совсем нецензурные образы. — Оно ведь повсюду. В чашке утреннего кофе, в красивом закате над городом, в стуке капель дождя по стеклу… И, разумеется, — я сделал драматическую паузу, обводя зал самым честным взглядом, на который был способен, — в прекрасных, невероятных, удивительных женщинах, которые, по какой-то счастливой случайности, постоянно оказываются рядом со мной. В этом плане я, наверное, самый везучий парень на свете.

Зал одобрительно загудел. Девушки в зале завизжали, а парни присвистнули с откровенной завистью. Я снова бросил быстрый взгляд за кулисы. Мико и Кэори густо покраснели и спрятались друг за дружку, а вот Митсуко… она одарила меня такой хищной, одобряющей улыбкой, что у меня по спине пробежал ледяной холодок предвкушения.

— И последний, но самый главный вопрос! — перекрикивая шум, проорал ведущий. — Все мы ждём игру «Клан Ито»! Будет ли она такой же… ну… откровенной, как ваши новеллы? Получим ли мы тот самый, фирменный, стопроцентный опыт от Сенсея Кампая?

Я хитро прищурился и наклонился к микрофону так близко, что почти коснулся его губами.

— Скажем так, — мой голос прозвучал низко и заговорщицки, и в зале мгновенно стало тише. — Девиз нашей студии «Hanaben»: «Если делать, то делать на все сто процентов». Мы тут собрались не для того, чтобы рисовать цветочки и пони. Мы стремимся подарить вам такой опыт, который… — я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом, — … удовлетворит… даже самых требовательных и искушённых ценителей жанра. Поверьте, ваши джойстики не останутся без работы.

И тут павильон просто взорвался. Рёв стоял такой, что, казалось, сейчас обрушится крыша. И в этот самый момент, когда я, оглушённый и пьяный от счастья, пытался отдышаться, на сцену, расталкивая охрану, выскочила Мико. Она была похожа на маленький ураган, взъерошенный, но безумно счастливый.

— Изаму-кун! Сенсей! — пропищала она мне прямо в ухо, подпрыгивая на месте и колотя меня кулачками по плечу. — Они все проданы! Все до одного! Демо-диски! Их больше нет! Мы всё продали! ВСЁ!

Она вцепилась в мою руку, и я, уже не соображая, что делаю, подхватил её на руки и закружил. Мико весело взвизгнула, а толпа, увидев эту живую, непосредственную сцену, взревела с новой силой.

Ведущий что-то восторженно кричал в микрофон, но я его уже не слышал. Я осторожно опустил Мико на пол и, всё ещё улыбаясь как полный идиот, поклонился залу.

Овации не смолкали. Я стоял на сцене, купаясь в этом тёплом, пьянящем океане обожания, и искал. В этой огромной, гудящей толпе я искал всего несколько родных лиц.

И я их нашёл.

У самого края сцены стоял отец. Он не просто хлопал, он колотил в ладоши с такой силой, будто пытался добыть огонь. Его лицо сияло от гордости, а в глазах блестели слёзы. Рядом с ним стояла Эйми. И она больше не была Снежной королевой. Она смотрела на меня с такой тёплой, искренней улыбкой, что на душе стало совсем хорошо.